структурные методы в лингвистике и основные этапы их истории

Структурная (внутренняя) лингвистика и ее производные

Основателем структурной лингвистики считается Фердинанд де Соссюр. Свое название СЛ получила благодаря особому вниманию к структуре языка, которая представляет собой сеть [различных?] отношений ([в т.ч.?] противопоставлений) между элементами языковой системы, упорядоченных и находящихся в иерархической [или даже сетевой?] зависимости в пределах определенных уровней.

Разделы страницы о внутренней лингвистике, её школах и направлениях:

Структурная лингвистика

Структурализм в лингвистике

Формальное строение любого компонента языка и языка в целом называется его структурой. Таким образом, именно языковые структуры (в плане содержания и в плане выражения) образуют предмет структурной лингвистики. В современной лингвистике широко используются термины «система» и «структура». В структурной лингвистике язык рассматривается как знаковая система, а свойства системы в целом не являются суммой свойств образующих ее компонентов (свойство неаддитивности: целое сложнее всех компонентов, вместе взятых). Например: предложение можно рассматривать как систему, состоящую из лексических единиц, однако предложение в целом обладает свойством коммуникативности, а слово — нет. Специфика структурной лингвистики учитывает в первую очередь отношения между компонентами того или иного языкового объекта и их формацию. Системность и структурность языка отмечалась еще лингвистами начала XX века (швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр). Системно-структурный характер языка неоднократно подчеркивался Бодуэном де Куртенэ и другими лингвистами. Бодуэн де Куртенэ: «Все элементы языкового мышления — фонетические, семасиологические и морфологические — укладываются в разряды и группы».

Структурное описание языка [структурализм в лингвистике] предполагает такой анализ реального текста, который позволяет выделить обобщенные инвариантные единицы (схемы предложений, морфемы, фонемы) и соотнести их с конкретными речевыми сегментами на основе строгих правил реализации. Эти правила определяют границы допустимого варьирования языковых единиц в речи. В зависимости от уровня анализа правила реализации формулируются как правила позиционного распределения конкретных, например, принцип дополнительной дистрибуции в фонологии и морфологии (дистрибутивный анализ), или как трансформационные правила в синтаксисе (при трансформационном анализе), регулирующие переход от инвариантной глубинной структуры предложения к множеству ее реализации.

Лингвистический структурализм (структурная лингвистика) возник в начале XX в. с появлением «Курса общей лингвистики» (1916) Ф. де Соссюра. Структуралисты, особенно дескриптивистского направления, свели представления о языковых универсалиях до минимума и поставили описание наблюдаемых в языке форм во главу угла, выводя таким образом частные категории и классы для каждого конкретного языка. С такой точки зрения единственными справедливыми обобщениями, касающимися языка, являются выводы конкретного языкового анализа.

Основными принципами лингвистического структурализма являются следующие:

Школы лингвистического структурализма

Наиболее полное развитие структурализм получил в следующих трех школах:

Библиография по структурной лингвистике

Генеративная лингвистика и порождающая грамматика

На базе структурной лингвистики развилась порождающая грамматика (генеративная лингвистика). идеи структурного анализа во многом определили постановку и решение задач, связанных с машинным переводом. Структурное языковедение открыло дорогу для широкого проникновения в языкознание математических методов (математическая лингвистика).

Функциональная лингвистика

На основе структурной лингвистики возникла также функциональная лингвистика (функционализм). Функциона́льная лингви́стика (функционализм) — совокупность школ и направлений, возникших как одно из ответвлений структур­ной лингвистики, характе­ри­зу­ю­щих­ся преиму­ще­ствен­ным внима­ни­ем к функцио­ни­ро­ва­нию языка как средства общения. Предше­ствен­ни­ки Ф. л. — И. А. Бодуэн де Куртенэ, Ф. де Соссюр, О. Есперсен.

Основной принцип Ф. л. — понимание языка как целе­на­прав­лен­ной системы средств выраже­ния (так называемый телеологический принцип) — был выдвинут Р. О. Якобсоном, Н. С. Трубецким и С. О. Карцевским в «Тезисах Пражского лингвистического кружка» (1929), а затем развит в работах других пред­ста­ви­те­лей пражской лингвистической школы, а также немецкого психолога К. Бюлера, обосно­вав­ше­го концепцию трёх функций языка — экспрессивной, апеллятивной и репрезентативной. С конца 40‑х гг. 20 в. традиции пражской школы были развиты в нескольких ответв­ле­ни­ях Ф. л.

В работах А. Мартине выдвинуты положения о «двойном членении» языка, т. е. членения, с одной стороны, на значимые двусторонние едини­цы — «монемы», а с другой — на односторонние единицы плана выраже­ния — фонемы; о фонологии как «функциональной фонетике», о различе­нии трёх синтакси­че­ских типов монем («автономных», «зависимых» и «функциональных»). Языковые изменения (как в фонологии, так и в грамматике) Мартине объясняет действием принципа экономии, понимаемого как разрешение конфликта между потреб­но­стя­ми общения и естественной инерцией человека.

В своей «ноологии» («функциональной теории означаемого») Л. Прието попытался пере­не­сти основ­ные понятия пражской фонологии (оппозиции, нейтрализации и др.) на план содержания языка.

Своеобразное соединение традиций пражской школы с формальным аппаратом матема­ти­че­ской лингвистики характе­ри­зу­ет «функциональную порождающую грамматику», разра­ба­ты­ва­е­мую в Чехо­сло­ва­кии П. Сгаллом совместно с Э. Гаичовой, Э. Бенешовой и другими.

В широком смысле Ф. л. выходит за рамки пражской школы, охватывая и «функцио­на­лизм» А. Фрея и других предста­ви­те­лей женевской школы, «функцио­наль­ный структу­ра­лизм» Дж. Р. Фёрса и М. Халлидея (см. Лондонская школа), «функцио­наль­ный подход» И. И. Ревзина и др.

Существует также ещё более широкое понимание функционального подхода к языку в целом (или к отдельным единицам языка), при котором он понимается как подход со стороны означаемого, содержа­ния, или «назначения», данной языковой единицы, с её внутренней стороны. В этом смысле функцио­наль­ный подход противо­по­став­ля­ет­ся формаль­но­му. Так, говорят о «функцио­наль­ной ономатологии» (В. Матезиус), о «функцио­наль­ной перспективе предложения» (Я. Фирбас), «функцио­наль­ной грамма­ти­ке» (В. Шмидт, Г. Хельбиг, С. Дик, В. Г. Гак, А. В. Бондарко, Г. А. Золотова, Н. А. Слюсарева), о «функцио­наль­ном моделировании речевой деятельности» (Г. М. Ильин, Б. М. Лейкина, М. И. Откупщикова, Г. С. Цейтин) и т. п.

В ряде случаев функциональный подход понимается как ориентация на ту роль, которую данная единица играет в составе более крупного целого (или в составе единицы высшего ранга), т. е. на её синтаксическую позицию. Таков, например, функциональный подход к типологии лексических значе­ний у Н. Д. Арутюновой.

О функциональном подходе к языку в целом говорят также в связи с изучением «функцио­наль­но­го» (стилистического) расслоения языковых средств, предназна­чен­ных для выпол­не­ния различ­ных социаль­ных функций. В этом смысле говорится о «функцио­наль­ной диалектологии», «функцио­наль­ной стилистике», «функцио­наль­ной дифферен­ци­а­ции и страти­фи­ка­ции языка», об изуче­нии «функцио­наль­ных разновидностей языка» (Д. Н. Шмелёв), «функцио­наль­ных языков», «функциональных диалектов», «функцио­наль­ных стилей» и т. п. В связи с изучением функций языка в обществе и языковых ситуаций говорят также о функцио­наль­ной типологии языков в отличие от формаль­ной (структур­ной) типо­ло­гии.

Сетевые обзоры и статьи по функциональной лингвистика:

Источник

Cтpyктypaльный пoдxoд в языкoзнaнии

Вы будете перенаправлены на Автор24

Научное осмысление структурального подхода

Cтpyктypaльный пoдxoд в языкoзнaнии – это подход в лингвистике к языку как знаковой системе с внутренними структурными отношениями.

На современном этапе научного познания структуральный подход считается одним из самых эффективных в гуманитарных науках, поскольку он способствовал существенному расширению сферы применения точных методов научного исследования.

В самом общем виде структуральный подход можно определить как способ научного мышления, в котором основное внимание концентрируется не на конкретной природе отдельных элементов исследуемого множества, а на системе взаимосвязей между ними.

В имеющейся литературе:

Однако исторический анализ структуральный подхода в указанных работах недостаточен, поскольку авторы не ставили целью специально исследовать этот аспект и в связи с тем, что они не выделяли указанный подход как сравнительно самостоятельный по генезису и логико-гносеологическим характеристикам, а, скорее, делали акцент на его общих чертах с другими научными подходами. Не всегда получала достаточное обоснование историческая связь структурального подхода и структурализма.

Перед тем, как выбрать главный критерий определения структурального подхода не стоит ориентироваться на факты употребления термина «структура». История этого понятия не во всем совпадает с историей структуральный подхода. Известно, что оно встречалось в античной литературе и довольно часто использовалось в научных и философских трудах средневековья, а также в последующие периоды во многих конкретных науках (физике, химии, психологии и т.д.). Понятие «структура» также является базовым и в постструктурализме (постмодернизме).

Читайте также:  они ведь просто завели историю болезни высоцкий

Готовые работы на аналогичную тему

Однако это не означает, что во всех этих случаях применялся такой современный общенаучный метод научного познания, которым является структуральный подход. В то же время, даже в довольно развитом состоянии, не говоря уже об истоках, этот подход не всегда опирался на термин «структура» как центральный логический инструмент научного исследования. Эту функцию довольно часто выполняли другие понятия:

Так, общепризнанный родоначальник структурального подхода Фердинанд де Соссюр мало пользовался словом «структура», зато очень часто применял термин «система» для определения структуры лингвистических образований

Соответственно, исходным критерием периодизации может служить эмпирически подтвержденный факт повышения уровня всеобщности понятия «структура». Появившись в одной из конкретных наук (лингвистике), структуральный подход стал общенаучным способом исследования, приобрел философское обоснование в структурализме как философско-методологической концепции и был переосмыслен (вплоть до отрицания сущностных характеристик) в постструктурализме. В последнем он приобрел еще более широкое мировоззренческое значение как адекватное мышление современного человека.

Однако этот критерий периодизации не является достаточным, поскольку он в большей степени раскрывает внешний, эмпирический аспект развития структуральный подхода, но не отражает его своеобразия, отличия от других научных подходов. Дополнительным критерием может быть степень осознания уровня методологической значимости этого подхода.

Исторически появление структурального подхода как сознательно примененного способ научного мышления датируется двадцатыми годами ХХ в., однако фактически он использовался значительно раньше. Его истоки могут быть найдены в трудах античных логики и математики, которые осуществили первые попытки формализации и символизации знания (силлогистика Аристотеля, «Начала» Евклида).

Однако выразительными формами выявления структурного подхода является творчество Г. Лули (XIII-XIV вв.), Г. Лейбница (XVII-XVIII вв.), Н.Бурбаки (нач. ХХ в.), Ф. де Соссюра (первая половина ХХ в.). и других мыслителей. Несмотря на различие философских взглядов и конкретных научных интересов, их всех объединяет стремление разработать единый универсальный метод поиска нового знания.

Ф. де Соссюр как родоначальник структурального подхода в лингвистике

Применительно к языкознанию становление структурального подхода обычно связывают с 20-ми годами ХХ в., а, точнее, датируют 1928 годом, когда на Первом международном конгрессе лингвистов в докладах языковедов Н. Трубецкого, Р. Якобсона, С. Карцевского термин «структура» был применен в значении, которое с тех пор утвердилось в структуральных исследованиях.

Эти ученые продолжили и развили в своих работах идеи французского языковеда Фердинанда де Соссюра, главная работа которого «Курс общей лингвистики», создан на основе конспектов лекций его учениками, был опубликован в 1916 году, через три года после смерти автора. Основой выделения языковых структур и формирования предмета структурной лингвистики стало раскрытие Соссюром сущности структурной единицы слова – фонемы.

В предыдущих лингвистических теориях фонемы рассматривались как самостоятельные, изолированные друг от друга атомы языка и классифицировались по их физическим и двигательными характеристикам. На этом уровне лингвистическая наука не рассматривала (и не могла понять) существенных связей языка, внутренних закономерностей ее функционирования.

Ф. Де Соссюр начал трактовать фонему, а также другие факты речи не субстанциально, а релятивно. Поделив лингвистические явления на речевые и языковые, он отрицал любую субстанционность в языке, признавал ее только в речи. Суть всех языковых отношений Ф. де Соссюр видел в различиях и противопоставлениях.

Рисунок 1. Фердинанд де Соссюр. Автор24 — интернет-биржа студенческих работ

Он определял фонемы прежде всего как аппозитивные и отрицательные сущности.

Релятивная трактовка сущности языковых единиц имело революционное значение для лингвистики. Принцип разниц стал конструктивной основой фонологии – нового направления лингвистической науки. Фонология давала ключ к:

Все разделы лингвистики становились теперь единым принципам системной организации. Такой подход обеспечивал возможность построить иерархическую структуру языка. Главным было открытие, что функционирование языка, то есть его способность обозначать и отображать обозначенное осуществляется только посредством отношения языковых элементов между собой и включения их в систему отношений.

Это было разрывом с позитивизмом, который выделял атомы языка, элементарные единицы значения, и шире – со всем позитивистским мировоззрением. Этим заложено начало критики рационализма позитивистского направления и формирование нового вида научности и рациональности.

Вторым важным моментом было то, что не признавалась субстанционность языка.

Источник

МЕТОДЫ СТРУКТУРНОЙ ЛИНГВИСТИКИ

dark fb.4725bc4eebdb65ca23e89e212ea8a0ea dark vk.71a586ff1b2903f7f61b0a284beb079f dark twitter.51e15b08a51bdf794f88684782916cc0 dark odnoklas.810a90026299a2be30475bf15c20af5b

caret left.c509a6ae019403bf80f96bff00cd87cd

§1. Формирование и основные особенности структурной лингвистики.Возникновение лингвистического структурализма относится к 20 – началу 30-х годов прошлого века. Этот процесс был обусловлен как общими тенденциями развития науки в указанный период, так и широким распространением идей «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра и, в определённой степени, взглядов И.А. Бодуэна де Куртенэ. С самого же начала структурализм не представлял собой единого целого, вследствие чего принято говорить, с одной стороны, о его школах (Пражской, Копенгагенской, Лондонской и американской), а с другой – выделять так называемых «структуралистов вне школ» (А. Мартине, Э. Бенвенист, Е. Курилович и др.) Тем не менее, в качестве общих для структурализма постулатов называют такие моменты как представление о языке как о структуре, все части которой взаимосвязаны и взаимообусловлены, примат синхронного изучения языка, отказ от смешения собственно структурных моментов с «внешними» (историческими, психологическим, социальными и др.), представление о языке как о структурно-стратификационном образовании, состоящем из ряда связанных между собой уровней (хотя конкретные трактовки названных положений могли существенным образом различаться). В связи с этим структуралисты отмечали необходимость разработать формализованные процедуры лингвистического анализа, позволяющие изучить и описать язык при помощи объективных методов.

К 60м годам ХХ в. начинает наблюдаться утрата структуралистами ведущего положения в науке, и постепенно он становится достоянием истории, сменяясь другими направлениями (прежде всего генеративизмом). Однако если в общетеоретическом отношении многие представления данного течения представляются устаревшими, то многие методы, разработанные в различных структуралистских течениях, по-прежнему находятся в арсенале современной лингвистики. О некоторых из них и пойдёт речь ниже.

§2. Метод оппозиций. Этот метод, разрабатывавшийся, в первую очередь, при изучении звуковой системы языка, в наиболее полном виде представлен в работе одного из виднейших представителей Пражской лингвистической школы Н.С. Трубецкого «Основы фонологии», посмертно вышедшей в 1939 г.

Согласно Трубецкому, важнейшей функцией звуковых единиц языка является дистинктивная (смыслоразличительная), а противопоставление звуковых единиц, которое может дифференцировать значение, и будет составлять фонологическую (смыслоразличительную) оппозицию. Члены такой оппозиции могут быть различны по объёму; кратчайшие фонологические единицы, которые в данном языке невозможно разложить на более мелкие последовательные элементы, Трубецкой называет фонемами, реализациями которых будут являться звуки речи. Одна и та же фонема может реализоваться в нескольких звуках, представляющих собой фонетические варианты фонемы.[6]

Критерием выделения фонем является смыслоразличительная функция. Вариантами одной фонемы признаются либо звуки, замечающие друг друга в одной и той же позиции без изменения значения, либо звуки, которые, будучи фонетически близкими, никогда не встречаются в одной и той же позиции. Если же два звука, встречаясь в одной и той же позиции, не могут заменять друг друга без изменения значений, то они представляют собой реализации разных фонем.

Сами оппозиции могут классифицироваться по следующим основаниям:

1. Отношение ко всей системе оппозиций в целом. Здесь различаются:

640 1

2. Отношения, существующие между членами оппозиций. С этой точки зрения выделяются:

а) привативные оппозиции, где один член (маркированный) характеризуется наличием признака, а другой – его отсутствием (русские звонкие и глухие согласные); они представляют собой наиболее важный тип;

б) градуальные (ступенчатые) оппозиции, члены которых характеризуются разной степенью (градацией) одного и того признака (например, различная степень раствора у гласных оу); этот тип относительно более редок и менее важен, чем предыдущий;

в) эквиполентные (равнозначные) оппозиции, где оба члена логически равноправны (например, русские пт); они наиболее часты в любом языке.

При этом отмечается, что классификация оппозиции по указанному признаку определяется, в первую очередь, структурой фонологической системы: если, помимо о и у в ней имеются другие гласные заднего ряда (например, а), то данная оппозиция рассматривается как градуальная; при отсутствии же его подобная квалификация невозможна.

Читайте также:  за святую русь помолюсь слушать бесплатно

3.Объём смыслоразличительной силы или действенности в различных позициях. Здесь различаются:

б) оппозиции нейтрализуемые, когда в определённых положениях противопоставление снимается (нейтрализуется), как, например, в русском языке обстоит дело с глухими и звонкими согласными в конце слова). В этом случае в позиции нейтрализации в качестве действительных признаков выступают только те, которые являются общими для всех членов оппозиции и совокупность которых именуется архифонемой. Нейтрализоваться могут только одномерные оппозиции, поскольку лишь они обладают архифонемами, противопоставляемыми всем другим членам данной системы.

Члены оппозиции, являющихся одновременно привативными, одномерными и пропорциональными, образуют коррелятивные пары (так обстоит дело с глухими и звонкими в русском языке). Совокупность всех коррелятивных пар, характеризуемых наличием или отсутствием коррелятивного признака, образует корреляцию. Фонема, участвующая в такой паре, является парной, не участвующая – непарной.

Вместе с тем, наряду с фонологией, метод оппозиций применяется и в других областях лингвистического исследования, в частности, в морфологии. Здесь особую известность получили работы Р.О. Якобсона, предложившего, в частности, при описании падежной системы русского языка использовать следующие оппозиции: 1) объёмность – необъёмность (предел участия предмета в действии или его отсутствие); 2) периферийность – непериферийность (указание на предмет, играющий периферийную роль или отсутствие такого указания); 3) направленность – ненаправленность (наличие отношения к предмету, на который направлено действие либо отсутствие такового). Аналогичный подход был предложен учёным и при описании русского глагола.

§3. Метод дистрибутивного анализа. Этот приём был разработан в 30-40-е годы ХХ в. в американской дескриптивной лингвистике., характерной чертой которой являлось стремление исключить из лингвистического описания непосредственное обращение к языковой интуиции исследователя, в частности – к семантическому критерию. Первоначально это было связано с тем, что объектом изучения по преимуществу являлись языки коренных народов Америки, которыми исследователи не владели; таким образом утверждалась необходимость описывать объект посредством наблюдения за речью информанта (носителя данного языка) и выявления в ней регулярностей и повторяемостей. Опиравшаяся, прежде всего, на идеи основоположника данного направления Л. Блумфилда, названная методика была доведена до завершения его учениками и последователями, в первую очередь – З. Хэррисом.

Определяя свою систему как «набор предписаний об описании», американские дескриптивисты утверждали, что язык следует описывать исключительно с точки зрения того, как одни части речевых отрезков употребляются относительно других. Главной целью такого подхода объявлялось выявление порядка расположения (аранжировки) и распределения (дистрибуции) отдельных частей высказывания или признаков относительно друг друга (почему дескриптивная лингвистика в целом иногда именуется дистрибутивной).

Работа лингвиста начинается именно с того, что устанавливаются дифференциальные фонологические элементы и исследуются отношения между ними, затем аналогичная операция осуществляется над элементами морфологическими. Причём, хотя вторых гораздо больше, чем первых, в основном оба анализа по своему типу в основном идентичны. Поэтому, хотя традиционный путь является более простым, в принципе возможен и обратный порядок действий.

Основными компонентами такого анализа следует считать сегментацию (членение) текста и дистрибутивный анализ обнаруженных при этом единиц. При этом применяется техника субституции (замещения), при которой сегменты подставляют в другие высказывания и проверяют их приемлемость для информанта.

Таким образом, ратуя за отказ от семантического критерия (игравшего, как мы видели, основную роль в методе оппозиций), дескриптивисты, по существу, нарушали данное требование, поскольку функция, которую при обычном подходе выполняет сам исследователь-лингвист, перекладывалась на информанта. Стремясь обойти это противоречие, дескриптивисты в лице З. Хэрриса утверждали, что «любые две морфемы А и В, имеющие разные значения, различаются тем или иным образом и в отношении дистрибуции: существуют два окружения, в которых одна употребляется, а другая нет. Отсюда следует, что фонемы или звуковые элементы, встречающиеся в А, но не в В, различаются по дистрибуции в известной мере от тех, которые встречаются в В, но не в А» (Алпатов 2001, с. 208). Таким образом обращение к семантике рассматривалось как чисто техническое вспомогательное средство, которое лишь упрощает процедуру анализа, но не имеет принципиального значения.

После осуществления процедуры сегментирования текста на элементарные единицы (на фонологическом уровне ими являются фоны, на морфологическом – морфы) производится процедура идентификации, т.е. установление того, какие из них являются вариантами одной и той же единицы (аллофонами или алломорфами), а какие – различных. Здесь было предложено руководствоваться следующими положениями:

1. Если текстовые единицы никогда не встречаются в одной и той же позиции, то они находятся в дополнительной дистрибуции и являются вариантами одной и же единицы – аллофонами (например, отличающиеся степенью открытости//закрытости гласные звуки в словах день и жест) или алломорфами (например, хот- и хоч- в формах хочу – хотят);

2. Когда текстовые элементы встречаются в одной и той же позиции, различая значения (а и о в

словах типа дам – дом или –у(ю) и –л в формах бросаю – бросал) то они должны рассматриваться как самостоятельные единицы – фонемы или морфемы.

3. В случаях, когда единицы способны замещать друг друга при любом окружении, не различая значения (взрывное и фрикативное г в город или ойою в форме сестрой – сестрою), то они также должны рассматриваться как аллофоны (алломорфы) одной и той же фонемы (морфемы).

Приём дистрибутивного анализа, как и метод оппозиций, также позволил уточнить и в ряде случаев формализовать описание языка, придавая ему более объективный характер. Поэтому он, наряду с предыдущим, применяется и в современном языкознании, хотя методологические основы дескриптивизма (особенно его «антисемантизм») не разделяются подавляющим большинством лингвистов.

§4. Анализ семантической стороны языка.Добившись больших успехов при анализе фонологических и грамматических проблем, ряд представителей структурализма, напротив, стремился к формализации семантического описания на основе методов, уже доказавших свою плодотворность при анализе названных уровней языковой структуры.. В связи с этим был поставлен вопрос о необходимости выявить такую языковую единицу, которая могла бы рассматриваться как минимальный значимый элемент, которые не может быть разделен на меньшие значащие части. Указанное обстоятельство привело к выделению в качестве таковой понятия семы. Одним из первых его предложил представитель Пражского лингвистического кружка В. Скаличка, отмечавший, что одной морфеме может соответствовать несколько сем (например, в слове красный морфема –ый имеет три семы – мужского рода, единственного числа и именительного//винительного падежа).

Этот метод исследования содержательной стороны значимых языка стал основой для так называемого компонентного анализа, целью которого является разложение значения на минимальные семантические составляющие. Основной гипотезой стало предположение, что значение любой единицы языка состоит из указанных выше семантических компонентов (сем) и, таким образом, может быть описано с помощью ограниченного и сравнительно небольшого числа семантических признаков. Совокупность самих лексических единиц, объединённых общностью содержания и отражающих предметное, понятийное или функциональное сходство обозначаемых явлений, получило название семантического поля, введённого первоначально представителями неогумбольдтианства (Г. Ипсен, Й. Трир и др.) – направления, не относящегося к числу структуралистских, но также уделявшего большое внимание проблемам синхронного анализа языка. На основе компонентного анализа семантическое поле определяется как ряд слов (или их отдельных значений), имеющих в своём составе общий (интегральный) семантический признак (который может выражаться так называемой архилексемой, обладающей наиболее обобщённым значением) и различающихся хотя бы одним дифференциальным признаком. Так, для глаголов идти, бежать, ехать, плыть, лететь и др. интегральным является признак «перемещение в пространстве», а дифференциальными – «скорость», «способ», «среда» передвижения. При этом интегральные семантические признаки в определённых условиях могут выступать как дифференциальные. Так, признак «отношение родства» является интегральным по отношению к лексемам отец, мать, дочь, сын и др., но трактуется как дифференциальный при анализе семантического поля, связанного с другими отношениями между людьми (коллега, попутчик, сокурсник и др.). Указанное явление получило название иерархической связи семантического поля. При этом высказывалось предположение, что наиболее общие категориальные семантические признаки должны обладать универсальной природой и быть представлены во всех или, во всяком случае, в большинстве языков.

Читайте также:  самый смешной квн за всю историю смотреть полностью

Метод компонентного анализа получил широкое распространение и стал применяться и в других областях, в частности, в грамматике. Вместе с тем отмечалось, что в некоторых случаях, особенно когда речь идёт о предметно ориентированных словах типа слон, сосна и др., применение данного метода может встретиться с определёнными сложностями, поскольку здесь значительно возрастает роль уникальных, т.е. индивидуальных признаков, характеризующих именно данную лексическую единицу.

Согласно данной концепции, в роли темы или ремы может выступать любой член (или члены) предложения в соответствии с контекстом или ситуацией. При этом соотношение между актуальным и формально-грамматическим членением может складываться по-разному.

Так, в предложении Охота / запрещена оно совпадает с делением на подлежащее и сказуемое, а в предложении Новый директор / сразу приступил к делу – на группу подлежащего и группу сказуемого. В этом случае принято говорить о совпадении актуального членения с грамматическим. Однако чаще подобного совпадения не наблюдается: В нашем районе / построены новые дома.

Говоря о компонентах актуального членения, отмечают ряд моментов. Среди них выделяют интонацию (характер ударения – на теме голос повышается, на реме понижается, расстановку пауз и др.); позицию (обычно тема помещается в начале фразы, рема – в конце, что соответствует закономерности движения мысли от известного к неизвестному); выделительно-ограничительные наречия (именно, столько и т.п.); контекст и др. Отмечалось также, что указывать на смысловой центр сообщения (рему) может неопределённый артикль, так называемое агентивное дополнение, стоящее при пассивной конструкции и обозначающее производитель или источник действия – агенс. Кроме того, перемещение фразового (логического) ударения в одном и том же предложении приводит и к различию в его актуальном членении. Прямой порядок (тема – рема) называют прогрессивным (используются также термины объективный и неэмфатический); обратный (рема – тема) трактуется, соответственно, как регрессивный (субъективный, эмфатический). Однако такая постановка может вызываться не только потребностями эмфазы (выделения важной в смысловом отношении части высказывания с целью придания речи экспрессивного характера). Она может быть обусловлена необходимостью соотнести её с членом предшествующего предложения, ритмом фразы, желанием поскорее высказать главное и др.

§6. Анализ по непосредственно составляющим.Метод анализа по непосредственно составляющим был предложен основоположником американской дескриптивной лингвистики Л. Блумфилдом и получил дальнейшее развитие в трудах Р. Уэллза, Ю. Найды и других языковедов. Хотя подход к тем или иным моментам указанного анализа мог различаться у отдельных учёных, в целом основные его положения могут быть изложены в следующем виде.

Прежде всего вводится понятие конструкции, под которой должна пониматься любая значащая группа слов или морфем. Составляющими являются те слова, конструкции или морфемы, которые входят в более крупную конструкцию, а непосредственно составляющими (НС) признаются те, из которых данная конструкция образована непосредственно. Так, высказывание Маленький мальчик бежал очень быстро является конструкцией, входящие в неё значимые слова – составляющими, а слова, связанные непосредственной связью – искомыми НС. Например, между словами маленький и быстро такая связь отсутствует, а слова маленький и мальчик очень и быстро, напротив, тесно связаны между собой. Исходной гипотезой анализа по НС признаётся положение, согласно которому каждый самостоятельный отрезок речи обязательно должен состоять из двух частей (так называемый бинарный принцип).[9] Применяя его, осуществляют свёртывание словосочетаний в единое предложение. Таким образом, в качестве НС выделяются, в первую очередь, маленький мальчик и бежал очень быстро, затем – маленький и мальчик и бежал и очень быстро, наконец – очень и быстро.

При этом указанная операция требует соблюдения ряда правил: одновременно подлежат свёртыванию не более двух элементов, элементы не подлежат перестановке, а сам порядок применения должен быть строго фиксирован.

Анализ по НС нашёл применение, главным образом, в сфере синтаксиса, хотя его использовали и в других областях, в частности, в морфологии (при изучении многоморфемных слов) и фонологии (в частности, для выявления слогового деления). Однако здесь исследователи столкнулись с большими трудностями, ограничивавшими возможность такого анализа.

Вместе с тем, и в собственно синтаксических изысканиях этот метод далеко не всегда позволяет выявить чёткие и однозначные отношения между членами конструкций. Так, он не даёт возможности различить структуры различных по смыслу предложений (типа Изучение событий становится интересным и Развитие событий становится интересным), не позволяет установить очевидную для любого носителя языка связь между активными и пассивными конструкциями, утвердительными и отрицательными или вопросительными конструкциями. Ему не поддаются так называемее двусмысленные предложения плохо применим при анализе сложного предложения, а также не отвечает на вопрос, что следует считать основной единицей языка на синтаксическом уровне.

§7. Трансформационный метод.Как отмечалось в разделе, посвящённом психолингвистике, этот метод особенно активно применялся длительное время в генеративной лингвистике Н. Хомского, знаменовавшей окончание господства дескриптивизма в американской науке.[10] Однако первоначальное его появление произошло как раз в рамках данного направления – в трудах одного из наиболее ортодоксальных его представителей З. Хэрриса.

Основой для появления трансформационного метода (ТМ) стало предположение о том, что базу синтаксической системы любого языка образует набор элементарных типов предложений, получивших название ядерных. Обычно в качестве таковых рассматривались простые нераспространённые предложения активного залога. Из этих элементарных ядерных предложений (простейших лингвистических структур) возможно построить разнообразные предложения (трансформы).

Это преобразование ядерных предложений осуществляется по трансформационным правилам, предполагающим, с одной стороны, перестройку структуры предложения, а с другой – их соединение между собой. Среди трансформационных операций выделяли перестановку элементов (Иван пришёл → Пришёл Иван?); субституцию, т.е. замену одного элемента другим Я знаю, что он хочет → Я знаю это); эллипсис, представляющий собой исключение элемента (Они говорят, что там тепло → Говорят, что там тепло), и др.

Вместе с тем трансформационный подход вызывал и ряд критических замечаний (не вполне обозначенная область применения, неясное количество ядерных предложений в разных языках, отсутствие чётких критериев направления трансформаций и т.п.), что и привело к его дальнейшей эволюции.

[1] Разумеется, этноязыковое единство государства является понятием относительным, поскольку отдельные иноязычные группы можно обнаружить практически на любой территории.

[2] Ярким примером такого рода смешения может служить сцена из известной комедии Б. Шоу «Пигмалион», где героиня – девушка из лондонского «дна», уже усвоившая фонетические и грамматические нормы стандартного английского языка, впервые оказавшись в светском обществе вначале говорит подчёркнуто «литературным» стилем, а затем сбивается на привычную жаргонно-просторечную форму.

[3] Некоторые грузинские учёные квалифицировали их как «социолингвистические диалекты».

[4] Как известно, указанное обстоятельство было отмечено ещё М.В. Ломоносовым, писавшим: «Народ российский, по великому пространству обитающий, невзирая на дальное расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и в сёлах. Напротив того, в некоторых других государствах, например, в Германии, баварский крестьянин мало разумеет мекленбургского или бранденбургский – швабского, хотя все того же немецкого народа» (Ломоносов 1980, с. 397).

[5] Отсутствие в этом списке немецкого языка обусловлено отношением к Германии в период создания ООН после Второй мировой войны.

[6] Признаки, по которым члены оппозиций могут противопоставляться друг другу, получили название дифференциальных (твёрдость – мягкость, взрывность – фрикативность, глухость – звонкость и др.). В концепции Московской фонологической школы используется также понятие интегральных признаков, входящих в характеристику данной единицы, но не образующих оппозиции в системе данного языка. Так, для русского ц интегральными будут признаки глухости и твёрдости, а для ч – глухости и мягкости, поскольку в русском не существует не существует соответствующих твёрдых//мягких и звонких фонем.

[8] Впоследствии некоторые лингвисты отмечали, что, помимо темы и ремы, при актуальном членении целесообразно выделять и так называемые переходные элементы, к числу которых относили, прежде всего, служебные слова.

[9] Как отмечалось многими исследователями, данный принцип носит, по существу, аксиоиматический характер, принимаясь как своего рода данность.

[10] Как отмечалось во введении, рассмотрение генеративной лингвистики и её эволюции (в частности, перехода от трансформаций к понятию так называемых «принципов и параметров»), не входит в рамки настоящей работы.

Источник

Поделиться с друзьями
Моря и океаны
Adblock
detector