строкань политолог биография личная

Сергей Строкань — мастер реплики и пространных монологов

336573 c32a323fab

Сергей Строкань производит впечатление неглупого, интеллигентного человека, умеющего ясно излагать мысли и твердо отстаивать свою неоднозначную позицию. Но иногда и его «заносит». Чего стоит перепалка с Семеном Багдасаровым в одном из эфиров передачи «Место встречи», когда наш сегодняшний персонаж назвал оппонента «ушибленным».

Краткие биографические сведения

Сергей Владленович родом с Украины, из города Новомосковск Днепропетровской области. День рождения отмечает 14 сентября, а появился на свет в далеком 1959 году. Как и большинство советских ребят, Сережа ходил в школу, которую окончил с высокими баллами в аттестате. По окончании ее поступил в Институт стран Азии и Африки при Московском Государственном Университете, завершил обучение в 1982 году.

Став дипломированным специалистом, почти десять лет служил редактором в агентстве печати «Новости», вплоть до распада Союза. В 1992-м устроился спецкором в еженедельник «Московские новости». С 1996-го занимал должность обозревателя общественно-политического издания «Итоги». С 1998-го находился на посту завотделом международной жизни. В настоящее время является сотрудником издательского дома «Коммерсант». Неоднократно приглашался на телевидение, где высказывался по вопросам российско-американских и российско-украинских отношений.

О своей личной жизни не распространяется.

CTiAGr8WEAAOP9M 1

Реплики и мысли Сергея Строканя

Политический пейзаж современной Америки замусорен обломками скандалов.

Для Трампа главная война – не с терроризмом в Сирии и в Афганистане, не в противоборстве с Южной Кореей, а в Вашингтоне – со своими соперниками-соотечественниками. Чем дальше от выборов, тем Трампа в упор не видит значительная часть реальных руководителей Америки.

Зная темперамент нынешнего президента США, может сделать вывод, что он будет со своими политическими противниками бороться до конца, но проблема в том, что в этой борьбе у него нет шансов выстоять.

История – это инструмент, который используют для сиюминутных политических целей.

Не писал статью о предсказании революции в Таджикистане. Кому понадобилось прикрыться именем Сергея Строканя при публикации этого материала, непонятно. Бессовестный писака не просто наплевал на журналистскую этику, но решился на откровенный подлог. За несколько десятков лет в журналистике Строканем написаны тысячи статей в российских и зарубежных изданиях, так что в сомнительном авторстве и чужой славе нет нужды.

324490 16e22b70ff

Неразумно видеть призрак Сталина в теле Путина. Государство до сих пор имеет высшую власть и претендует на абсолютный приоритет над жизнями отдельных граждан.

Источник

Александр Шпаковский: резкий, конкретный, порывистый

5421

Один из белорусских политологов и ярых защитников идеи Союзного государства, Александр Шпаковский, нередкий гость на страницах различных пророссийских изданий в Беларуси и с недавних пор участник ток-шоу «60 минут», «Время покажет» на центральном телевидении Российской Федерации. О нем и пойдет наш рассказ.

Краткая биография

Александр появился на свет в 1984 году в Минске. Носит фамилию матери, поскольку отец ушел из семьи, когда Саша был еще очень маленьким. После школы, в начале двухтысячных юный Шпаковский поступил на исторический факультет БГПУ имени Максима Танка, который закончил в 2007-м со специализацией «история и религиоведение». В 2011-м молодой человек дополнительно отучился на юридическом факультете БГУ.

В период с 2009 по 2016-й год Александр координировал работу гражданской кампании против наркотиков «Антимак».

Член команды проекта «Цитадель», нацеленного на сферу информационной безопасности.

Руководитель информационно-просветительского учреждения «Актуальная концепция». Входит в научно-экспертную группу при Совете безопасности. В связке с МВД и генпрокуратурой участвовал в разработке антинаркотического законодательства. Выступал в качестве эксперта информационного штаба Центризбиркома Беларуси во время выборов президента в 2015-м и парламентских выборов 2016-го.

Одно время входил в БПС – Белорусскую партию свободы, затем в «Правый альянс». Примыкал к фан-движению минского «Динамо», известного своим махровым радикализмом. В 2006-м работал в охране оппозиционера Александра Милинкевича, а затем вступил в возглавляемое им движение «За Свободу».

Член союза журналистов.

Колумнист издания Sputnik.

Интересуется белорусской историей и литературой.

Шпаковский уверен, что…

1245

Прогноз Шпаковского на 9 августа 2020 года

Лукашенко выиграет в первом туре. Сразу начнутся акции протеста, но государство обеспечит безопасность и правопорядок на улице. Удастся избежать чрезмерного давления на протестующих, все решится в рамках правового поля. Право на протест есть, другое дело, что нарушать закон нельзя!

Источник

Сергей Строкань. Биография, национальность, личная жизнь, чем знаменит, ВК?

Кто такой Сергей Строкань? Чем занимается, где живёт, возраст, карьера, какие страницы в социальных сетях, семья, увлечения, образование, кто родители?

WEIgARIg0pORvgRDEnXRJpAE82eTtH71

answer avatar

Однажды на ток-шоу «Место встречи», а было это «однажды» 6 июля 2016 года, при обсуждении вопросов безопасности Россиян на отдыхе в Турции Сергей Строкань и Семён Багдасаров не сошлись во мнениях и в результате Сергей обозвал Семёна «ушибленым». Но Семён Багдасаров не тот человек, чтобы оставить реплику в его адрес без внимания. Ответ прозвучал незамедлительно:

JYNC3ISYaiVpAL82KG4qeJvVQJ3ppcW

Иногда Сергея Строканя пытаются сравнить с иными участниками ток-шоу, такими как Вячеслав Ковтун и Сергей Запорожский по яркости, как личности. Но эти эксперты с их желчностью и русофобией в подметки не годятся Сергею. Сергей Строкань весьма интеллигентный человек, излагающий свою мысль и отстаивающий свою позицию.

h7ZuOUyeFXi5yK1zEDLzqImVlVlf5uG

4pVihlH61721WHGhNkQAwUdIMaCIL

answer avatar

0IEVXmisAAVclNLqDsJM3oUCaHZzfP2V

answer avatar

В настоящее время политическому международному обозревателю издательского дома «Коммерсант» Сергею Владленовичу Строканю пятьдесят семь лет. Четырнадцатого сентября тысяча девятьсот пятьдесят девятого года он был рождён в одном из роддомов города Новомоссковска Днепропетровской области.

Появляется на политических ток-шоу в качестве российкого эксперта. Например, он частый гость в передаче «Время покажет».

В тысяча девятьсот восемьдесят втором году закончил ИСАА (Институт стран Азии и Африки).

С тысяча девятьсот восемьдесят второго по тысяча девятьсот девяносто первый год был редактором Азиатского Агентства «Новости».

С тысяча девятьсот девяносто второго по тысяча девятьсот девяносто шестой год работал в еженедельной газете «Московские новости».

hRTwpLuXVsmKpVviBal90JpK98k9RpT

Информацию о своей личной жизни политик не афиширует.

0PosPRgQAMRnVkZXFQ8CRjdkXEs5qK9

answer avatar

Юсин Максим Анатольевич проживает в России и является её гражданином. Так же известно, что он работает международным обозревателем издательского дома «Коммерсанть». Он является автором таких известных статей как,

«После Ракки кулаками не машут»

«Минские соглашения: часть пунктов выполнена, часть — осталась на бумаге»

Личная жизнь Максима Юсина закрыта занавеской тайны и никакой информации в общем доступе к сожалению я не нашёл.

Вот несколько фотографий политолога и журналиста Юсина Максима..

8nnpJCXRAmT21WBrv2z4rWeC0VNGpoG

Zd7n5STDteCn2y9KCD61b14s6D1TJA5

answer avatar

Сергей Борисович Станкевич родился 25 февраля 1954 года в г. Шелково Московской области. Часто светится на российских телеканалах, в политических шоу, передачах. Гражданин России, по национальности с большой вероятностью еврей. Закончил педагогический институт, учился на историческом факультете. Работал преподавателем. Личность скользская и непостоянная. За свои многочисленные политические статьи был удостоен премии от одного Американского центра) В 80-х годах был членом КПСС, где и началась его политическая деятельность. После развала СССР стал одним из приближенных в свите Бориса Ельцина, один год был его советником. В 1995 году Сергей Станкевич впал в немилось Бориса Николаевича из-за обвинений в коррупции и хищении гос. средств. Накануне ареста бежал в США, потом на историческую родину родителей евреев в Польшу, где был взят под арест, но России не выдан. В 1999 году обвинения с него сняли и он вернулся в Россию, ударился в бизнес, но потом опять потянуло в политику. Сейчас член партии «Выбор России»и «Партии Роста». Говорит много и как-то неубедительно, много пустого и не по теме. Доверия этот блудный демократ не вызывает, в принципе как и многие либералы-прозападники, тем более что он весь в бизнесе, является членом совета директоров некоторых компаний. Женат, есть дочь.

Читайте также:  знаки зодиака персонажей дневники вампира

answer avatar

Семён Аркадьевич Багдасаров. известный широкой общественности, как участник политических дискуссий на каналах ТВ, выглядит как уверенный эксперт по проблемам Ближнего Востока.

Часто он подчеркивает, что он военный.

Родился он в 1954 году, в небольшом городе Узбекскистана, тогда это был ещё СССР.

Он действительно, получил полное военное образование, закончив танковое училище в Ульяновске, потом Военно-политическую академию и языковые курсы при Военном институте-язык дари.

Служил и в Таджикистане, и в Афганистане.

Более 20 лет полковник запаса.

Сейчас Багдасаров директор Центра изучения Ближнего Востока и Центральной Азии. Он был активным депутатом одного созыва ГД от партии «Справедливая Россия».

Как эксперт, он грамотный и очень дальновидный, знаток стран Ближнего Востока.

Он, сам бывший военный, всегда выступает за создание условий для достойной жизни военным ветеранам, за уважение к ним в обществе, за патриотическое воспитание подростков.

В сегодняшнем вопросе с Сирией Багдасаров обосновано и аргументированно выступает за сохранение президентом Асадом своего поста, для сохранения целостности Сирии, для погашения военного конфликта.

Личную жизнь не афиширует. Известно только, что женат он с юности, со студенческих лет на одной женщине. Сорок лет вместе. У них двое взрослых детей. Хорошая семья.

answer avatar

Про Томаша Мацейчука известно, что родился он в Познани 1.04.1990. По национальности то ли поляк, то ли ополяченный украинец (Мосийчук). Учился в Варшавском ВУЗе, после торговал медицинским оборудованием. В 2014 отправился волонтёром поддерживать Евромайдан. Но сейчас ему визу на Украину закрыли, посчитали кремлёвским агентом, потому что он снял пару видеосюжетов для Шария, который обличает киевскую власть.

Осквернял могилы советских солдат в Польше, но сами поляки считают его «курвой бандеровской» и не любят.

Потому пока живёт в Москве, ходит по телешоу, где нарывается на стычки, как провокатор.

answer avatar

На сегодняшний день Альберту Владимировичу Бакову пятьдесят пять лет. Он был рождён двадцать седьмого мая тысяча девятьсот шестьдесят второго года. С успехом закончил школу и поступил в МГУ имени М.В.Ломоносова, где получил специальность «международные экономические отношения». Его женой является дочь режиссёра Никиты Михалкова Анна Михалкова. У супругов трое детей, сыновья Сергей и Андрей и дочь Лидия.

Бизнесмен Баков страничек в соуциальных сетях не имеет. Да и некогда ему заниматься этим. Есть дела поважнее.

Известно, что на Альберта Бакова завели уголовное дело по незаконому обороту брилиантов компанией «Челпром-Даймонд», потому что он является совладельцем.

Источник

Корнями вверх

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

img3b12648b87b64aaaae402df96fb25c12

Сергей Владленович Строкань

Родился 14 сентября 1959 года в городе Новомосковске Днепропетровской области, в 1982 году окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ по специальности – востоковед-филолог. В настоящее время проживает в Москве.

В студенческие годы посещал поэтический семинар Кирилла Ковальджи в журнале «Юность», вместе со старшими товарищами Алексеем Парщиковым, Иваном Ждановым, Александром Еременко, Марком Шатуновским, Юрием Арабовым и другими пытаясь расширить рамки традиционной поэтики средствами еще только заявлявшего о себе метареализма или «метаметафоризма».

В 2010 – 2011 годы – участник клуба поэзии Stella Art Foundation.

Стихи публиковались в журналах «Москва», «Сибирские огни», «Дети Ра», альманахах «День поэзии», коллективных сборниках и антологиях.

Победитель телевизионного поэтического турнира «Стихоборье» (декабрь 1996 года, жюри под председательством Юрия Левитанского).

Автор поэтических книг «Белый свет», «Прощание с зимой» и «Осень, сентябрь, Осирис».

Победитель Международного поэтического конкурса Максимилиана Волошина 2010 года в номинации «При жизни быть не книгой, а тетрадкой».

Член Союза писателей России

Диверсификация художественного производства

В начале 80-х на «студии Ковальджи», в редакции журнала «Юность», чтобы тебя заметили и запомнили, надо было пройти нечто вроде инициации. Здесь доминировали метареалисты – Алексей Парщиков, Иван Жданов, Александр Еременко. Можно было бы назвать другие достаточно известные имена.

Но любая попытка назвать всех заранее обречена на провал. Она равносильна тому, чтобы кого-нибудь не назвать. Молодая неофициальная литература не имела жестких организационных форм. В нее не зачисляли. К ней присоединялись. Не путем заявления о намерении вступить в несуществующие ряды и быть внесенным в отсутствующие списки, а с помощью стихов.

Некто писал стихи, которые признавались стоящими, и становился своим. Не в результате голосования и даже не в кулуарах. Это было больше похоже на свершившийся факт, с которым трудно было не считаться. Если с кем-то можно было не считаться, особо не церемонились. У Сергея Строканя лично для меня такими прошедшими инициацию стихами стал «Урок географии»:

Шара земного измятую рваную карту
Помню распятой на гвоздиках классной доски,
Круглая пыль шевелила губами под партой,
Хлопала дверь, колебавшая материки…

Это стихотворение о ветхой карте мира, которую вешают на доске во время уроков географии, постепенно истлевающей и, наконец, окончательно развалившейся на части и рухнувшей на пол. После чего «уборщица тетка Полина» отправляет ее в мусорное ведро. Можно вообразить себе вызванные этим исполненным символического содержания происшествием хохот и радостные вопли, нарушившие тишину урока, впрочем, оставшиеся за пределами собственно стихотворения.

Рискну утверждать, что литература нашего поколения выросла из прорех школьной дисциплины. Даже, еще точнее, из пассивного школьного непослушания. Хоть к тому времени все мы давно уже отучились в школе. Большинству из нас было прилично за двадцать. А самому старшему – Ивану Жданову – даже чуть-чуть за тридцать. Но десять лет, проведенных в школе, были все еще значительной частью нашей сознательной жизни. А Сергей Строкань вообще был младше многих из нас. К тому же «Урок географии», судя по датировке (1978 г.), и вовсе был им написан в девятнадцать.

Пассивное школьное непослушание не было протестом и вообще какой-либо солидарной формой борьбы с режимом. Это был вдруг помимо и до нашего прямого участия образовавшийся люфт в бескомпромиссном тоталитарном идеологическом прессе. И с бессознательной подростковой восприимчивостью наше поколение ощутило этот люфт, не особо понимая его природу. Просто вдруг стало можно то, что раньше было нельзя.

Сейчас, по прошествии многих лет, стало очевидно, что произойти это могло только в силу катастрофического обрушения гиперреального. Именно его обрушение и есть подлинное содержание «Урока географии». Когда я впервые услышал эти стихи, термин «гиперреальность» еще не был в ходу. А содержание стихотворения могло истолковываться просто и поверхностно, как телячий восторг подростка при виде низверженного атрибута дидактической назидательности и догматизма, символизировавшего все безнадежно архаичное, что только было в окружавшей нас действительности.

Но за истлевшей и распавшейся на куски старой географической картой маячило совсем не символическое, а самое реальное, какое только может быть, разрушение той системы, в которую была встроена наша жизнь. И происходило оно не из-за чьего-то злого умысла или организованного возмущения недовольных масс. Рухнула под собственным весом и до сегодняшнего дня продолжает разрушаться пронизывающая все наше существование, самыми разнообразными способами структурированная гиперреальность. Т.е. рассыпается не только ее архаичная идеологическая версия, которая процветала в нашем многострадальном отечестве, а вообще любое цементирование символического, попытки придать ему конечные формы, где бы и в какой бы своей разновидности это ни проявлялось.

Читайте также:  настоящая история ип мана

Сегодня мы видим, как везде сплошь и рядом меняется, не успев утвердиться и затвердеть, содержание интеллектуальных парадигм, переиначиваются термины, меняется семантика слов и лексическое наполнение языков. Гиперреальность проиграла соревнование с реальностью. Ее претензии на равноправие и суверенитет оказались беспочвенны. Она непрерывно деградирует. И обветшавшая географическая карта из стихотворения Сергея Строканя – это не просто ее символическое выражение, т.е. символическое выражение символического, что само по себе нонсенс, а плоть от плоти самой расползающейся по швам гиперреальности.

Разумеется, только намного позже мы прочли об Альфреде Корзибском и его дихотомии карты и местности. Только потом рухнул Советский Союз и распался социалистический лагерь. И все геополитические экспликации «Урока географии» стали реальностью:

Шел от Европы бумаги истерзанной запах,
И собирался под горлом в опилковый ком,
Польши отклеился край и тянулся на Запад
Под проникавшим сквозь плотную дверь сквозняком.

Помню, когда у Европы одна половина
Рухнула на пол, не в силах висеть на ребре…

А ведь в 1978-ом еще ничто не предвещало падения Берлинской стены. Но этого и не требовалось. Совсем не эти экспликации делали стихотворение онтологически достоверным, а «уборщица тетка Полина», которая в конце отправляет развалившуюся географическую карту в мусорное ведро. Ее появление и есть прямое безжалостное вторжение реальности в еще недавно претендовавшую на статус истины в последней инстанции гиперреальность. При этом лирический герой, как и весь класс, как преимущественно все поколение, наблюдает за этим из-за своих парт со стороны, т.е. проявляет то самое пассивное непослушание.

Вероятно поэтому никто из моих товарищей не был диссидентом и не испытывал к диссидентству шестидесятников ничего, кроме обыкновенного любопытства. Это позднее концептуалисты увидели смысл в том, чтобы помогать разваливаться гиперреальному. Но метареалистам не представлялось осмысленным помогать разваливаться тому, что и так разваливалось само.

Любая имитация активного участия в помимо нас, даже в нас самих идущем процессе отдавала спекулятивностью и попсой. При этом ведь нельзя же всерьез добиваться полного упразднения гиперреального. Или поставить процесс под контроль с помощью водружения на месте идеологического какого-либо иного специфического дискурса.

Непрерывная эрозия гиперреального не только не контролируется нами, но даже контролирует нас. И ее демиургом становится «уборщица тетка Полина». По крайней мере, это одна из ипостасей этого внешнего по отношению к нам всем полноправного субъекта. Это она приглядывает за порядком в пожизненно посещаемой нами школе. Утилизация символического и похороны его отходов в мусорном ведре – это ее рук дело. Это вечная игра непрекращающегося перетекания реального в гиперреальное и обратно. Их одновременное присутствие в любой точке пространства/времени. Вот что является предметом описания для метареалиста.

Примечательно, что первые соотносимые с метареализмом стихи Сергея Строканя были написаны раньше моих. И это при том, что он младше на целых пять лет. Если «Урок географии» датируется 1978-ым, то мои самые ранние стихи, которые я включаю в свои сборники, писались в 1980-ом. Просто я на несколько лет раньше оказался среди метареалистов. И в силу этого мои стихи стали известны прежде его стихов. Этим объясняется сложившаяся ситуация моей не только возрастной, но и мнимой художнической приоритетности.

Но в действительности это ему впору писать предисловие к моей книге, а не мне к его. В 1978-ом я еще не написал ни одного из получивших признание у моих товарищей стихотворения. Это значит, что с самого начала Сергей Строкань был не только моложе, но и одаренней меня. В более раннем возрасте, чем я, и раньше меня он писал стихи, в профессиональном плане состоятельнее моих.

В эту книгу включены стихотворения 76-го, 78-го, 79-го годов, которые запоминаются искусной метафорической инструментальностью и материализованностью деталей, свидетельствующих о зрелости довольно молодого еще автора. Среди них практически безупречный «Двор»:

Чешуя влажных окон блестела на солнце, как масло,
Зелень хлопала жабрами – так, в двух шагах от Днепра,
Еле вздрагивала и в кошачьих песочницах вязла,
На песке задыхалась огромная рыба двора.

А посреди «рыбы двора» сидел «дядя Вася» – демиург местного масштаба «с неоновым синим лицом» – и забивал козла на дощатом «доминошном столе». Но это только казалось, что это обыкновенное домино. Сочетание его костяшек, как сакральные руны, предопределяло судьбу местных обитателей. Здесь все затянуто в один тугой узел. Развернутая метафора «рыбы двора», задыхающейся на прибрежном песке у становящегося погребальной рекой Днепра, по которому «шли суда» и «в гробах уплывали соседи». И хриплый выкрик «рыба» дяди Васи. И костяшки домино, из которых складывается в конце стихотворения «рыбий скелет».

Все это свидетельствует о ранней предрасположенности к профессионализму. Но имеет и обратную сторону медали. Поскольку не только способствует написанию помеченных незаурядной одаренностью стихотворений, но с легкостью вписывает самого автора в институциональную составляющую гиперреальности. Профессионализм и гиперреальность лежат в одной плоскости. Корреляция профессионализма и символического обмена очевидна. И эта корреляция проделывает с Сергеем Строканем одну из своих классических разводок.

Будучи родом из провинциального украинского города, он поступает в ИСАА – один из престижнейших отечественных столичных вузов, с успехом заканчивает его и получает назначение на работу в Шри-Ланку. Поездка на работу за границу для граждан нашей страны была одной из самых заманчивых привилегий. Тем более, Индия – это еще одна, помимо поэтики, неформальная увлеченность Сергея Строканя. Таким образом, благосклонное, но стремительно ветшающее и шамкающее отечественное гиперреальное на несколько лет вырывает его из актуального литпроцесса.

Этот отрыв сперва не особо сильно сказывается на нем. Он наносит ущерб обороту его имени в литсреде, но не качеству его поэтического письма. Одно из самых любимых мной стихотворений Сергея Строканя инспирировано отдаленностью от «прародины»:

Незаметно распустились листики,
Почерневшие кусты-великомученики
Шли с прародины к тебе – и добрались-таки —
Расцвела черемуха у мусорника.
Расцвела – глядишь, полжизни миновало,
Встань лицом в бело-зеленый холод,
Выйди к Стиксу, что берет начало
У печей завода Серп и Молот.
Есть в подкорке темная химера —
Сталевар, пылающий в геенне,
И подспудный цвет, белее мела,
Заглушивший тварный дух гниенья.
Жизнь проходит стороной советской,
Огнедышит небо Первомая,
Смерть стоит в руках с цветущей веткой
Или медленно схожу с ума я.

И было отчего сойти с ума. Из своей зарубежной командировки Сергей Строкань и впрямь возвращается к берегам вырвавшегося из подземного царства Стикса, разделившего ту страну, из которой он уезжал, с той, в которую ей предстояло долго и мучительно превращаться. Все, предсказанное в «Уроке географии», сбылось. Заговоренность реальности символическим навсегда осталась на том берегу, вместе со свергнутыми с постаментов неуклюжими истуканами, когда-то пугавшими нас своей хтонической авторитетностью, но, в конце концов, прирученными нашим проведенным среди них детством. А вместо них наружу выплескиваются хаос и разорение первобытия.

Читайте также:  музей живая история день рождения

Но и тут профессионализм Сергея Строканя не оставил его на произвол судьбы. Он обеспечил ему востребованность и той стремительно мутирующей институциональностью, которая соответствует хаотизации гиперреальности в эпоху бурных перемен. Сначала его берут в либеральные «Итоги». А после их рейдерского захвата он уходит в «Коммерсант». Систематическое консервативное образование номенклатурного вуза пользуется спросом даже у самых отъявленных либералов.

Это трудное время, когда надо выживать. Кормить семью, ставить на ноги детей. А для этого ежедневно писать статьи-однодневки для прожорливой прессы. То есть сжигать себя в самим собой исчерпывающемся символическом обмене.

Профпригодность не только способствует выживанию. Она еще становится почти непреодолимым препятствием на пути к самореализации, если ты не связываешь самореализацию с растиражированностью и трескучей известностью, а испытываешь тягу к затратным занятиям поэтикой, на которую попросту не остается времени. И все это сопровождается чувством, как песок сквозь пальцы, напрасно уходящего времени. Вот где в полной мере дает о себе знать разводка профессионализма.

Возможно, это одна из причин, почему Сергей Строкань чувствует себя не совсем своим даже внутри того спектра институциональности, который обеспечивает ему средства к существованию. И даже видит себя его жертвой:

Как цепок, однако, сей град
пустомель, сумасбродов, сутяг,
сей град властолюбцев, громадой своей
не похожий совсем на хрустальную Ниццу.
Застрянешь в его почерневших от крови когтях —
как мелкий грызун, остановленный хищною птицей.
Могучие крылья раскрыл кривоклювый гранит,
тяжелою тенью расплющив легко полуночные строфы,
о, как я ошибся, поверив, что он никогда не взлетит —
он взмыл над землей, и зияющий страх катастрофы
нутро обрывает – вот так скорлупу покидает
сырое яйцо,
ломается мертвая кость или бьется стеклянная тара —
земля, разрастаясь в подробностях страшных,
несется в лицо,
я падаю, но никогда не услышу удара…

Кто остался жив в 90-х, а потом в нулевых, – «не услышал удара». Но так было далеко не со всеми. Литературный ландшафт стремительно менялся. Перестали писать Александр Еременко и Иван Жданов, умер Алексей Парщиков. А еще раньше не стало Нины Искренко. Этот список тоже можно было бы продолжить многими достаточно известными именами. И лирический герой стихотворения «Супермаркет» бродит, как в морге, среди прилавков, на которых выложены товары, отдающие мертвечиной:

Если пища мертва, то ее неприступны останки,
тронешь сэндвич холодный глазами – и ты уже сыт,
в перерезанном горле безжизненной белой буханки,
словно твердая кровь, застревает полоска сухой колбасы.

Узкогорлая ваза, в которой задушены тихо
побеги восторга,
пересеянной влагой давно подавила восстанье слюны,
чтобы ты холодел у витрин продуктового морга,
подбирая покойника с яркою биркой цены.

Если эти хлеба рождены не божественным жестом,
и элитные вина не взмах над пустыней пролил,
то тебе не уйти от суфлера сферической жести,
от нелетного времени с тяжестью свинченных крыл.

Какую же цель может преследовать автор, обремененный «тяжестью свинченных крыл», если большую часть творческого потенциала пожирает непроглядная утилитарность профессиональной деятельности? Что, помимо привычки, может стоять за многолетней потребностью писать стихи? Не часто, от случая к случаю. Теряя свои позиции в общем художественном производстве, но сохраняя при этом ностальгию и потребность участия в таковом и этим создавая себе проблемы в плане профессиональной идентичности.

Является ли это только противоречием и неизжитым рудиментом юношеского романтизма. Или же в этом есть своя конкретная стратегия. Может быть, не та, которую некто программирует и выстраивает для себя, а которая сама программирует и выстраивает его литературную судьбу.

Трудно не согласиться, что современная литература как составляющая всей деградирующей гиперреальности больше не способна претендовать на управление собственными процессами. Дело даже не в том, что изменился ее ландшафт. Но, что гораздо существенней, само ее место в окружающей действительности скукожилось до минимума.

Ограничившись одним производством, она замкнулась внутри чисто символического обмена, тогда как ее потребление продолжает редуцироваться, сжимаясь как шагреневая кожа. Авторы пишут для нескольких критиков и считанных товарищей по цеху и при этом даже среди них современная художественная продукция неуклонно теряет спрос. Она все больше похожа на устаревшее отсталое предприятие, продолжающее по инерции выпускать низко-технологичную продукцию в условиях отсутствующего рынка, способного обеспечить ей сбыт. Ей требуется диверсификация.

И долгие паузы в написании стихотворений, возможно, как раз являются следствием такой диверсификации. Средством аккумуляции ресурсов, когда количественные показатели теряют существенную значимость. Тогда выпадение из тусовочного литературного оборота и подчинение себя находящейся несколько в стороне от него профессиональной деятельности – это форма социальной аскезы или монашества в миру как вывернутого наизнанку ухода в поэтическую пустыню. Уход в пустыню или затвор – это тоже своего рода христианская диверсификация.

В этой книге можно найти следы процесса подспудной, не осознанно планируемой, во многом чисто интуитивной творческой диверсификации. Поиски решения методом проб и ошибок. Эксперименты с верлибром и стихотворения, пышущие злобой дня. Но внимательный читатель без труда обнаружит, что центр тяжести в ней смещен в сторону метареализма с его тяготением к высокотехнологичной емкой поэтике.

Этим объясняется выдвижение почти в самое начало книги совсем недавнего цикла стихотворений «Торф», посвященного Алексею Парщикову:

Оставив жене отражения Южной Европы,
И розы, и рыб отстраненного острова Корфу,
Я словно раздвинул сомкнувший гранит
Евразийский некрополь —
И выпал из офиса в зону горящего торфа.

Где самосожженье лесов среди рвов оборонных
Порушило почву до всех потайных
Корневых сочетаний,
И в марево дня погружаясь, как кубик бульонный,
Я слился со смогом, утратив свои очертанья.

Меж тем, город масочный тихо отпрянул и сник,
Как врач, что накинул простынку на твердое тело,
И холод был жаром,
Когда изнутри выгоравший тайник
Открыл мне другое, от августа скрытое лето.

Здесь появляется иного прядка демиург нежели «уборщица тетка Полина» и забивающий козла «дядя Вася» – эти низовые персонажи, чья минимальная социальная вовлеченность редуцирует их участие в гиперреальном до его утилизации. Теперь демиургом становится вообще стихийное бедствие – торфяные пожары, затянувшие в 2010-ом небо над Москвой. Т.е. демиургом становится то, что вообще приходит извне символического обмена и находится за пределами гиперреального. А, значит, утилизации подлежит уже производство в целом.

И понятно почему. С некоторых пор не справляющаяся со своими функциями гиперреальность больше не желает зависеть от своего соответствия реальности и требует, чтоб реальность сама обеспечивала состоятельность ее дефиниций. А если реальность почему-либо этого не делает, она просто отмахивается от нее и начинает существовать в качестве деморализованных симулякров. Вот тогда либералов можно называть фашистами, а минимальное госрегулирование – рецидивами тоталитаризма. Означаемое перестает быть названным. И перед нами снова открывается «неописанная вселенная», которую разве что «описал поднявший лапу сенбернар».

Когда символический обмен больше не привязан к реальности в той необходимой степени, которая делает его действенным и продуктивным, остается только выйти за пределы собственно символического обмена. И этим возвратить его из чисто ритуального состояния назад – в реальность, на свой страх и риск, под собственную ответственность, ценой собственной жизни, пусть даже за счет экономически невыгодного и недостаточно регулярного индивидуального художественного производства.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
KINOBAZA24.RU - информационный портал об известных людях
Adblock
detector