строгоновы 500 лет рода выше только цари

Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

Скачать книгу

О книге «Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари»

Род Строгоновых сыграл огромную роль в развитии страны. Их владения к началу XX века по обширности уступали только владениям царя… В книге представлены самые яркие страницы истории рода, завоевавшего для России Сибирь. Разбогатевшие простолюдины из глухой провинции в XVIII веке стали баронами и графами и стремительно вошли в круг столичной аристократии. Заказчики Ф. Растрелли и А. Воронихина всячески стремились приобщиться к европейской культуре, становясь страстными почитателями искусств.

Автор рассказывает обо всех значимых резиденциях Строгоновых в России и за ее рубежами, построенных на протяжении пяти веков, минувших с момента основания Аникой Федоровичем торгового дома. Читатель узнает немало любопытного об интерьерах дворцов и художественных раритетах, принадлежавших роду. Будут раскрыты семейные тайны, которые тщетно пыталось разгадать не одно поколение исследователей. Не забыта и алхимическая деятельность графа Александра Сергеевича…

Все, интересующиеся историей русских усадеб, с удовольствием прочитают главы про имение Марьино, которое впервые представлено столь обстоятельно как родовое гнездо Строгоновых-Голицыных, как архитектурный шедевр и как колыбель русского лесоводства. Книга превосходно иллюстрирована. Особенно ценными являются исторические фотографии, в том числе из собраний русской эмиграции, часть которых является уникальными и никогда прежде не публиковалась. Хотя издание адресовано широкому кругу читателей, интересующихся повседневной жизнью аристократии, искушенные знатоки русской истории тоже найдут в ней немало новых фактов.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари» Кузнецов Сергей Олегович бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

Его книги отличает великолепный стиль и тщательное, бережное отношение к историческим источникам и фактам

Видимо, надо объяснять будущему читателю почему взято такое написание известной фамилии.

Источник

Строгоновы 500 лет рода выше только цари

i 001

Сергей Олегович Кузнецов

Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

Сейчас уже исчезли с лица земли Строгоновская улица, Строгоновский мост и Строгоновская набережная, но по-прежнему стоит на Невском проспекте Строгоновский дворец – дом и крепость рода Строгоновых, одно из интереснейших зданий Петербурга.

Ему, а также двум десяткам домов и усадеб, принадлежавших роду, посвящена эта книга

Аника Строгонов, который жил в глуши северных лесов, вынужден был построить укрепленный дом, что-то наподобие замка, призванного уберечь имущество и хозяина – основателя династии, которой в 2015 году исполняется 500 лет. В дальнейшем Строгоновы построили множество новых жилищ, соперничавших с царскими. Зачастую их также именовали замками.

Любой настоящий дом, стены которого помогают, то есть дают силы, в сущности представляет собой замок, что выражено в английском афоризме «my home is my castle». Это прекрасно чувствовал император Павел I, который, только взойдя на престол, переименовал все прежние дворцы династии в замки. Он же построил Михайловский – главный замок России. Традиционно приведенное выше выражение переводится на русский язык словами «мой дом – моя крепость», хотя слово «castle» означает замок, а для обозначения крепости есть другое – «fortress». Замок, конечно, – маленькая крепость, легко превращаемая в цитадель полноценного оборонительного сооружения со стенами и башнями. Широко известное и за пределами Британии выражение «my home is my castle» в краткой форме отражает вожделенную мечту человека о неподверженной чужому вторжению частной территории.

Неприступность жилища является для владельца главным, поскольку дом представляет собой, прежде всего, убежище от реальных и мнимых угроз. Конечно, стены строения, создающие укрытие от внешних опасностей, иногда весьма эфемерная преграда, существующая только в воображении владельца. Тем не менее они часто все же исполняют свою спасительную роль в тот момент, когда владельцу удается скрыться в пределах собственных апартаментов, заперев дверь на все запоры. Покинув дом и положив ключи от него в карман, человек хочет быть уверен, что его вещи (вплоть до сокровенных тайн дневника) пребывают в сохранности. Но любое удаление от родных пенат причиняет беспокойство, ибо даже мнимая возможность прикосновения к личным предметам кого угодно, даже верных слуг, вызывает иногда сердечную боль.

i 002

Замок Нойшвайнтайн, построенный баварским королем Людвигом II в Альпах в середине XIX в., идеальный пример владения феодала

Замок с непременной башней, с окнами-бойницами, с высокими трубами каминов – весьма живописное зрелище, особенно если такое жилище стояло на возвышенности, нависая над территорией владения. Да, замок наилучшим образом показывает положение в обществе. Именно в этом, судя по всему, секрет такой популярности неоготики в европейской архитектуре XVIII–XIX веков. В Англии готическая (замковая) традиция, кажется, вообще не прерывалась. Другое дело, что расположение в удаленной местности, на горе или, в крайнем случае, на холме, серьезным образом влияет на расходы владельца, и это обстоятельство привело к значительному уменьшению числа замков в Новое время. Любой другой дом – не на горе, без пушек, рва и толстых стен – представляется вынужденной заменой и все равно может рассматриваться как точный портрет (автопортрет) личности владельца. Его характеристика владельца отражается и в интерьерах дома. Зал придает жизни необходимую торжественность, кабинет – поле для созерцательности, столовая – ритуализирует прием пищи, спальня представляет собой храм сна и наслаждения и т. д.

В создании дома реализуется мечта каждого человека о собственном мире ценностей. Непрестанные переделки планов и внутреннего убранства строений свидетельствуют о развитии личности, требующей постоянного выражения. Один стремится к необыкновенному уюту, который является пределом его желаний; другой жаждет поместить в свое жилище как можно больше произведений искусства и именно они связывают его с жизнью; третий отдает предпочтение величине конюшни или гаража, ибо топот лошадей или звук мотора дарят ему высшее наслаждение; четвертого заботит исключительно вид из окон, поскольку он – созерцатель. В общем, то, где и как построен и отделан дом – более чем достаточная характеристика владельца.

i 003

Средневековый характер Михайловского замка российского императора Павла I наилучшим образом читается с высоты птичьего полета

Истинный монарх должен жить в замке. Это показали нам «романтики власти» Людвиг II и Павел I. Второй из них, будучи великим князем, в разговоре с венесуэльцем Франсиско Мирандой, рассуждая о том, что люди в России слишком торопятся со строительством домов, и оттого те получаются непрочными, заметил: «Причина состоит в том, что в этой стране нет ничего надежного, а потому все хотят наслаждаться, ибо что будет завтра, неизвестно, и нужно успеть воспользоваться моментом»[1].

На мой взгляд, «российский Гамлет» имел в виду, что серьезное дело строительства, требующее внимания и спокойствия и не допускающее спешки, в России исполняется не должным образом. Здесь следует заметить, что с точки зрения ценности художественного замысла облика строения очень важно как можно скорее его воплотить в жизнь, ибо чаще всего он меняется раньше, чем фиксируется в камне. Особенно это касается больших городских соборов: они строились десятилетиями и даже столетиями, за время их возведения успевали смениться несколько эпох в развитии искусства.

i 004

При рассмотрении макета видна общая архитектурная композиция Строгоновского дворца: здания по сторонам двора в форме неправильного четырехугольника

Высказываясь подобным образом, великий князь Павел Петрович, желавший иметь дом в его истинном, староанглийском, понимании, опирался, прежде всего, на опыт предшествующих десятилетий XVIII столетия. И, по иронии судьбы, сам оставил истории пример скоростного и заброшенного «проекта». Его резиденция на слиянии Мойки и Фонтанки в Санкт-Петербурге – недостроенный и долго разоряемый дом, кстати, названный, задуманный и строившийся как замок, стал зримым воплощением правления и жизни Павла I: он распорядился о возведении его стен в первый день своего царствования и был убит в нем. Замок представлял собой метафорический образ государства Российской империи.

Читайте также:  смешные истории про путешествия и туризм

Определение «замок», разумеется, в самом широком толковании слова, можно отнести едва ли не ко всем строгоновским домам, не исключая растреллиевский шедевр на Невском проспекте. Его следует признать замком, во-первых, благодаря отчасти таинственному двору, ворота которого по-прежнему закрываются на ночь, как и в XVIII веке, и, во-вторых, многочисленным загадкам его истории. При всей кажущейся открытости и своей внешней привлекательности, здание представляет собой сложный ребус. Еще сто лет назад тонкий знаток и любитель искусств А.Н. Бенуа, долгое время желавший посетить здание, назвал его зачарованным местом. Мы многое узнали с тех пор, но принципиально мало что изменилось. Семья Строгоновых весьма успешно препятствовала проникновению за стены своего жилища.

Де Миранда Ф. Путешествие по Российской империи / Пер. с испан. М., 2001. С. 229.

Источник

Строгоновы 500 лет рода выше только цари

i 001

Сергей Олегович Кузнецов

Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

Сейчас уже исчезли с лица земли Строгоновская улица, Строгоновский мост и Строгоновская набережная, но по-прежнему стоит на Невском проспекте Строгоновский дворец – дом и крепость рода Строгоновых, одно из интереснейших зданий Петербурга.

Ему, а также двум десяткам домов и усадеб, принадлежавших роду, посвящена эта книга

Аника Строгонов, который жил в глуши северных лесов, вынужден был построить укрепленный дом, что-то наподобие замка, призванного уберечь имущество и хозяина – основателя династии, которой в 2015 году исполняется 500 лет. В дальнейшем Строгоновы построили множество новых жилищ, соперничавших с царскими. Зачастую их также именовали замками.

Любой настоящий дом, стены которого помогают, то есть дают силы, в сущности представляет собой замок, что выражено в английском афоризме «my home is my castle». Это прекрасно чувствовал император Павел I, который, только взойдя на престол, переименовал все прежние дворцы династии в замки. Он же построил Михайловский – главный замок России. Традиционно приведенное выше выражение переводится на русский язык словами «мой дом – моя крепость», хотя слово «castle» означает замок, а для обозначения крепости есть другое – «fortress». Замок, конечно, – маленькая крепость, легко превращаемая в цитадель полноценного оборонительного сооружения со стенами и башнями. Широко известное и за пределами Британии выражение «my home is my castle» в краткой форме отражает вожделенную мечту человека о неподверженной чужому вторжению частной территории.

Неприступность жилища является для владельца главным, поскольку дом представляет собой, прежде всего, убежище от реальных и мнимых угроз. Конечно, стены строения, создающие укрытие от внешних опасностей, иногда весьма эфемерная преграда, существующая только в воображении владельца. Тем не менее они часто все же исполняют свою спасительную роль в тот момент, когда владельцу удается скрыться в пределах собственных апартаментов, заперев дверь на все запоры. Покинув дом и положив ключи от него в карман, человек хочет быть уверен, что его вещи (вплоть до сокровенных тайн дневника) пребывают в сохранности. Но любое удаление от родных пенат причиняет беспокойство, ибо даже мнимая возможность прикосновения к личным предметам кого угодно, даже верных слуг, вызывает иногда сердечную боль.

i 002

Замок Нойшвайнтайн, построенный баварским королем Людвигом II в Альпах в середине XIX в., идеальный пример владения феодала

Замок с непременной башней, с окнами-бойницами, с высокими трубами каминов – весьма живописное зрелище, особенно если такое жилище стояло на возвышенности, нависая над территорией владения. Да, замок наилучшим образом показывает положение в обществе. Именно в этом, судя по всему, секрет такой популярности неоготики в европейской архитектуре XVIII–XIX веков. В Англии готическая (замковая) традиция, кажется, вообще не прерывалась. Другое дело, что расположение в удаленной местности, на горе или, в крайнем случае, на холме, серьезным образом влияет на расходы владельца, и это обстоятельство привело к значительному уменьшению числа замков в Новое время. Любой другой дом – не на горе, без пушек, рва и толстых стен – представляется вынужденной заменой и все равно может рассматриваться как точный портрет (автопортрет) личности владельца. Его характеристика владельца отражается и в интерьерах дома. Зал придает жизни необходимую торжественность, кабинет – поле для созерцательности, столовая – ритуализирует прием пищи, спальня представляет собой храм сна и наслаждения и т. д.

В создании дома реализуется мечта каждого человека о собственном мире ценностей. Непрестанные переделки планов и внутреннего убранства строений свидетельствуют о развитии личности, требующей постоянного выражения. Один стремится к необыкновенному уюту, который является пределом его желаний; другой жаждет поместить в свое жилище как можно больше произведений искусства и именно они связывают его с жизнью; третий отдает предпочтение величине конюшни или гаража, ибо топот лошадей или звук мотора дарят ему высшее наслаждение; четвертого заботит исключительно вид из окон, поскольку он – созерцатель. В общем, то, где и как построен и отделан дом – более чем достаточная характеристика владельца.

i 003

Средневековый характер Михайловского замка российского императора Павла I наилучшим образом читается с высоты птичьего полета

Истинный монарх должен жить в замке. Это показали нам «романтики власти» Людвиг II и Павел I. Второй из них, будучи великим князем, в разговоре с венесуэльцем Франсиско Мирандой, рассуждая о том, что люди в России слишком торопятся со строительством домов, и оттого те получаются непрочными, заметил: «Причина состоит в том, что в этой стране нет ничего надежного, а потому все хотят наслаждаться, ибо что будет завтра, неизвестно, и нужно успеть воспользоваться моментом»[1].

На мой взгляд, «российский Гамлет» имел в виду, что серьезное дело строительства, требующее внимания и спокойствия и не допускающее спешки, в России исполняется не должным образом. Здесь следует заметить, что с точки зрения ценности художественного замысла облика строения очень важно как можно скорее его воплотить в жизнь, ибо чаще всего он меняется раньше, чем фиксируется в камне. Особенно это касается больших городских соборов: они строились десятилетиями и даже столетиями, за время их возведения успевали смениться несколько эпох в развитии искусства.

i 004

При рассмотрении макета видна общая архитектурная композиция Строгоновского дворца: здания по сторонам двора в форме неправильного четырехугольника

Высказываясь подобным образом, великий князь Павел Петрович, желавший иметь дом в его истинном, староанглийском, понимании, опирался, прежде всего, на опыт предшествующих десятилетий XVIII столетия. И, по иронии судьбы, сам оставил истории пример скоростного и заброшенного «проекта». Его резиденция на слиянии Мойки и Фонтанки в Санкт-Петербурге – недостроенный и долго разоряемый дом, кстати, названный, задуманный и строившийся как замок, стал зримым воплощением правления и жизни Павла I: он распорядился о возведении его стен в первый день своего царствования и был убит в нем. Замок представлял собой метафорический образ государства Российской империи.

Определение «замок», разумеется, в самом широком толковании слова, можно отнести едва ли не ко всем строгоновским домам, не исключая растреллиевский шедевр на Невском проспекте. Его следует признать замком, во-первых, благодаря отчасти таинственному двору, ворота которого по-прежнему закрываются на ночь, как и в XVIII веке, и, во-вторых, многочисленным загадкам его истории. При всей кажущейся открытости и своей внешней привлекательности, здание представляет собой сложный ребус. Еще сто лет назад тонкий знаток и любитель искусств А.Н. Бенуа, долгое время желавший посетить здание, назвал его зачарованным местом. Мы многое узнали с тех пор, но принципиально мало что изменилось. Семья Строгоновых весьма успешно препятствовала проникновению за стены своего жилища.

Де Миранда Ф. Путешествие по Российской империи / Пер. с испан. М., 2001. С. 229.

Источник

Строгоновы. 500 лет рода. Выше только цари

i 001

Сейчас уже исчезли с лица земли Строгоновская улица, Строгоновский мост и Строгоновская набережная, но по-прежнему стоит на Невском проспекте Строгоновский дворец – дом и крепость рода Строгоновых, одно из интереснейших зданий Петербурга.

Ему, а также двум десяткам домов и усадеб, принадлежавших роду, посвящена эта книга

Предисловие

Аника Строгонов, который жил в глуши северных лесов, вынужден был построить укрепленный дом, что-то наподобие замка, призванного уберечь имущество и хозяина – основателя династии, которой в 2015 году исполняется 500 лет. В дальнейшем Строгоновы построили множество новых жилищ, соперничавших с царскими. Зачастую их также именовали замками.

Читайте также:  знаменитые юрии в истории

Любой настоящий дом, стены которого помогают, то есть дают силы, в сущности представляет собой замок, что выражено в английском афоризме «my home is my castle». Это прекрасно чувствовал император Павел I, который, только взойдя на престол, переименовал все прежние дворцы династии в замки. Он же построил Михайловский – главный замок России. Традиционно приведенное выше выражение переводится на русский язык словами «мой дом – моя крепость», хотя слово «castle» означает замок, а для обозначения крепости есть другое – «fortress». Замок, конечно, – маленькая крепость, легко превращаемая в цитадель полноценного оборонительного сооружения со стенами и башнями. Широко известное и за пределами Британии выражение «my home is my castle» в краткой форме отражает вожделенную мечту человека о неподверженной чужому вторжению частной территории.

Неприступность жилища является для владельца главным, поскольку дом представляет собой, прежде всего, убежище от реальных и мнимых угроз. Конечно, стены строения, создающие укрытие от внешних опасностей, иногда весьма эфемерная преграда, существующая только в воображении владельца. Тем не менее они часто все же исполняют свою спасительную роль в тот момент, когда владельцу удается скрыться в пределах собственных апартаментов, заперев дверь на все запоры. Покинув дом и положив ключи от него в карман, человек хочет быть уверен, что его вещи (вплоть до сокровенных тайн дневника) пребывают в сохранности. Но любое удаление от родных пенат причиняет беспокойство, ибо даже мнимая возможность прикосновения к личным предметам кого угодно, даже верных слуг, вызывает иногда сердечную боль.

i 002

Замок Нойшвайнтайн, построенный баварским королем Людвигом II в Альпах в середине XIX в., идеальный пример владения феодала

Замок с непременной башней, с окнами-бойницами, с высокими трубами каминов – весьма живописное зрелище, особенно если такое жилище стояло на возвышенности, нависая над территорией владения. Да, замок наилучшим образом показывает положение в обществе. Именно в этом, судя по всему, секрет такой популярности неоготики в европейской архитектуре XVIII–XIX веков. В Англии готическая (замковая) традиция, кажется, вообще не прерывалась. Другое дело, что расположение в удаленной местности, на горе или, в крайнем случае, на холме, серьезным образом влияет на расходы владельца, и это обстоятельство привело к значительному уменьшению числа замков в Новое время. Любой другой дом – не на горе, без пушек, рва и толстых стен – представляется вынужденной заменой и все равно может рассматриваться как точный портрет (автопортрет) личности владельца. Его характеристика владельца отражается и в интерьерах дома. Зал придает жизни необходимую торжественность, кабинет – поле для созерцательности, столовая – ритуализирует прием пищи, спальня представляет собой храм сна и наслаждения и т. д.

В создании дома реализуется мечта каждого человека о собственном мире ценностей. Непрестанные переделки планов и внутреннего убранства строений свидетельствуют о развитии личности, требующей постоянного выражения. Один стремится к необыкновенному уюту, который является пределом его желаний; другой жаждет поместить в свое жилище как можно больше произведений искусства и именно они связывают его с жизнью; третий отдает предпочтение величине конюшни или гаража, ибо топот лошадей или звук мотора дарят ему высшее наслаждение; четвертого заботит исключительно вид из окон, поскольку он – созерцатель. В общем, то, где и как построен и отделан дом – более чем достаточная характеристика владельца.

i 003

Средневековый характер Михайловского замка российского императора Павла I наилучшим образом читается с высоты птичьего полета

Истинный монарх должен жить в замке. Это показали нам «романтики власти» Людвиг II и Павел I. Второй из них, будучи великим князем, в разговоре с венесуэльцем Франсиско Мирандой, рассуждая о том, что люди в России слишком торопятся со строительством домов, и оттого те получаются непрочными, заметил: «Причина состоит в том, что в этой стране нет ничего надежного, а потому все хотят наслаждаться, ибо что будет завтра, неизвестно, и нужно успеть воспользоваться моментом»[1] 1
Де Миранда Ф. Путешествие по Российской империи / Пер. с испан. М., 2001. С. 229.

На мой взгляд, «российский Гамлет» имел в виду, что серьезное дело строительства, требующее внимания и спокойствия и не допускающее спешки, в России исполняется не должным образом. Здесь следует заметить, что с точки зрения ценности художественного замысла облика строения очень важно как можно скорее его воплотить в жизнь, ибо чаще всего он меняется раньше, чем фиксируется в камне. Особенно это касается больших городских соборов: они строились десятилетиями и даже столетиями, за время их возведения успевали смениться несколько эпох в развитии искусства.

i 004

При рассмотрении макета видна общая архитектурная композиция Строгоновского дворца: здания по сторонам двора в форме неправильного четырехугольника

Высказываясь подобным образом, великий князь Павел Петрович, желавший иметь дом в его истинном, староанглийском, понимании, опирался, прежде всего, на опыт предшествующих десятилетий XVIII столетия. И, по иронии судьбы, сам оставил истории пример скоростного и заброшенного «проекта». Его резиденция на слиянии Мойки и Фонтанки в Санкт-Петербурге – недостроенный и долго разоряемый дом, кстати, названный, задуманный и строившийся как замок, стал зримым воплощением правления и жизни Павла I: он распорядился о возведении его стен в первый день своего царствования и был убит в нем. Замок представлял собой метафорический образ государства Российской империи.

Определение «замок», разумеется, в самом широком толковании слова, можно отнести едва ли не ко всем строгоновским домам, не исключая растреллиевский шедевр на Невском проспекте. Его следует признать замком, во-первых, благодаря отчасти таинственному двору, ворота которого по-прежнему закрываются на ночь, как и в XVIII веке, и, во-вторых, многочисленным загадкам его истории. При всей кажущейся открытости и своей внешней привлекательности, здание представляет собой сложный ребус. Еще сто лет назад тонкий знаток и любитель искусств А.Н. Бенуа, долгое время желавший посетить здание, назвал его зачарованным местом. Мы многое узнали с тех пор, но принципиально мало что изменилось. Семья Строгоновых весьма успешно препятствовала проникновению за стены своего жилища.

i 005

Картинная галерея дома Строгоновых на Невском проспекте в тот момент, когда первоначальный порядок сменился «хаосом коллекционера». Фото 1865 г.

Дом Строгоновых на Невском проспекте принадлежит к числу интереснейших зданий Санкт-Петербурга. «Всякий, кто был в Петербурге и прошелся хотя бы один раз по Невскому проспекту, не мог не остановить свои взоры на старинном доме, находящемся близ Полицейского моста, на углу Невского проспекта и набережной реки Мойки», – так начал Н.М. Колмаков свой большой, достойный ранга краткой монографии, очерк «Дом и фамилия Строгоновых. 1752–1887»[2] 2
Колмаков Н.М. Дом и фамилия Строгоновых. 1752–1887 // Русская старина. 1887. Т. 54. Март. С. 575.

Кстати, мы даже не знаем происхождения фамилии Строгоновых и потому не существует единства в ее написании, кто-то пишет Строгановы. Н.М. Колмаков ставил три буквы «о», что, видимо, ему казалось правильным и что, судя по всему, было внушено графом Сергием Григорьевичем – так именовал себя один из последних представителей семьи, который интересовался происхождением своего рода и его историей. К сожалению, он весьма последовательно превращал свой дом в замок в смысле неприкосновенности частной жизни. Можно даже подозревать его в уничтожении, по примеру старшего брата Александра, архива семьи, в частности, без сомнения, богатейшего эпистолярного наследия графа Александра Сергеевича. Будем считать, что мы знаем достаточно или ровно столько, сколько мы должны знать о династии по мнению ее представителей.

Обратите внимание на то, что первый описатель здания – Николай Маркович Колмаков, называл его домом. Именование дворцом вопреки сложившейся семейной традиции и иерархии зданий XVIII века закрепилось за зданием после написания А.Н. Бенуа очерка для журнала «Художественные сокровища России» (1901 г.). Именно тогда впервые было опубликовано описание родового гнезда, и там здание называлось дворцом. Этот дом Строгоновых всегда привлекал внимание горожан причудливым старинным фасадом, а после публикации очерка А.Н. Бенуа стали известны кое-какие подробности его художественного оформления.

Н.М. Колмаков – юрист и гувернер детей княгини А.П. Голицыной, урожденной графини Строгоновой, является первым из двух мемуаристов, поставивших основные сведения о династии. Не следует упускать из внимания то обстоятельство, что второй – Ф.И. Буслаев, также долгое время был гувернером, воспитывая детей графини Н.П. Строгоновой, преподавая им, а затем и ее внукам, русский язык. В силу своей профессии лучшие гувернеры оказываются не только людьми, которые с неизменным успехом замещают родителей в сердцах своих воспитанников, но и становятся свидетелями самых сокровенных секретов дома, с которыми они рано или поздно расстаются, особенно если их обижали работодатели. В таком случае они выворачивают оставленный дом наизнанку, рассказывая о всех секретах и психологии обывателей дома. Буслаев вначале опубликовал «Воспоминания». Затем, дождавшись ухода из жизни действующих лиц, составил «Дополнения», стараясь донести до читателя важные семейные тайны. Некоторые другие из них поведал нам Колмаков.

Читайте также:  кому на руси жить хорошо авторское определение жанра

Строгоновы, которые в лучший для семейства период на рубеже XVII–XVIII веков владели вотчиной примерно в 10 миллионов десятин (гектаров), производили помимо всего другого столь дорогой и важный продукт, как соль, они способствовали освоению Сибири (а также дали повод для изобретения бефстрогонов), – теперь мало известны. Музей, который рассказывал о семействе сквозь призму художественной коллекции, просуществовал в доме на Невском всего десять лет (1919–1929). Многие из петербуржцев после посещения этого музея долго помнили фамилию прежних владельцев. Но с течением времени знание о меценатах и их благотворительности утратилось вслед за исчезновением с карты города Строгоновской улицы, Строгоновского моста и Строгоновской набережной, а также с закрытием или ликвидацией других их владений в России и за ее пределами. Итак, у них был один, так сказать почетный, дворец, которому уделено наибольшее внимание в этой книге, где в той или иной степени затрагивается история двух десятков городских или усадебных домов рода. Некоторые из них принадлежали семейству на протяжении многих десятилетий и неоднократно перестраивались в соответствии с меняющимися вкусами.

i 006

В 1692 году именитый человек Г. Д. Строгонов получил от царей Петра и Ивана V грамоту на свои земельные владения.

Вид документа, написанного на шелке, соответствовал его значимости. Его длина достигает 3,5 м. Фрагмент грамоты

Часть I
КРЕДО ГРАФОВ СТРОГОНОВЫХ

i 007

Глава 1
Замок на Вычегде

Замок – принадлежность аристократа. Строгоновы стали ими в совершенно определенный исторический момент, в 1722 году, вместе с получением баронского титула, благодаря своим огромным средствам (это невозможно скрыть), но надо думать, и в результате значительной многолетней работы членов семьи, позволившей им быть действительно достойными того высокого положения, которым они обязаны, прежде всего, Петру Великому. Точное происхождение рода Строгоновых остается неизвестным, оно своими корнями уходит в глубокую древность. Аника, основатель торгово-промышленного дома солеваров, жил в первой половине XVI века.

Неизвестно, торговался ли Аника Федорович Строгонов со смертью или нет, но прожил он долго и последние десять лет своей жизни посвятил Богу. В 1558–1560-х годах он основал на реке Каме Преображенский Пыскорский монастырь, в котором в 1567 или 1568 году, в любом случае незадолго до кончины, удачливый предприниматель и основатель вотчины постригся в монахи под именем Иосафа. Ранее, в 1560 году, он начал строительство каменного храма в Сольвычегодске – городе, где ему сопутствовала коммерческая удача. Именно там началось четырехвековое солеварение Строгоновых, позволившее им стать вотчинниками и строителями.

Возведенный в Сольвычегодске Благовещенский собор, в подклетях которого находились кладовые и архив семьи, отсылает нас к одному из соборов Московского Кремля, первенствующему на российской земле. Мы видим одно из доказательств непомерных амбиций Строгоновых, желавших, если и не посылать вызов царям, то подражать им. Благовещенский собор Кремля, перестроенный по повелению Ивана Грозного в 1563–1569 годах, соединялся переходами с палатами монарха. Собор Аники также был частью ансамбля резиденции, в нее помимо храма входил совершенно необыкновенный деревянный дом, конгениальный, если можно так выразиться, личности его владельца.

i 008

Старинная гравюра с изображением Аники-воина, торгующегося со Смертью

Северный «замок» на Вычегде, построенный в 1565 году, то есть столетием ранее возведения дворца царя Алексея Михайловича в Коломенском – единственного сравнимого с ним памятника древнерусской культуры, имел прорезанный небольшими окнами фасад протяженностью 34 сажени, скрывавший за собой амбары, мыльни, кузницы, конюшня и поварни. Три многоярусные башни придавали зданию устрашающий вид. Самая высокая из них, увенчанная навершием – подобием короны, достигала высоты в 21 сажень.

Аника Федорович, обладавший к концу жизни примерно шестью сотнями дворовых людей и имевший в десять раз большее число работников, прекрасно понимал, что достоинство фамилии должно поддерживаться обширным и внушительным строением. Он обладал широким государственным кругозором, природа которого тем более удивительна, что он сформировался без всяких путешествий только на основе своего ментального развития и деловых контактов с иностранцами. Любопытное совпадение: фасад петербургского дома, обращенный на Невский проспект, построенный двумя столетиями позже, имел протяженность также 34 сажени. Между обоими зданиями, разделенными по времени создания двумя столетиями, ощутимое сходство – в поиске места и формы здания, способных продемонстрировать исключительность династии.

i 009

«Сольвычегодский замок» по С.Я. Бондюгину

В 1602 году, в период Великого голода, Строгоновы, справедливо опасаясь набегов, построили для себя крепость. Этот «частный Кремль» имел четыре проезжих и четырнадцать глухих башен, а также полтора километра деревянных стен на валу, окруженном рвом. В 1613 году, когда литовцы (или разбойники под их видом) добрались до Сольвычегодска, крепость отчаянно оборонялась, но не устояла. Дом Строгоновых просуществовал до 1798 года. Гравюра И. Чесского начала 1840-х годов демонстрирует его, вписанным в фантастический пейзаж. Она была сделана, вероятно, по собственному подготовительному рисунку на основании дошедшей до наших дней акварели Е.И. Есакова. По имеющимся данным, этот художник, возможно, не бывавший в Сольвычегодске, прекратил работать для Строгоновых в 1824 году. Следовательно, изображение сделано не позднее этой даты.

i 010

Введенский собор, построенный в Сольвычегодске именитым человеком Г.Д. Строгоновым, один из важнейших элементов «храмовой программы» богатейшего человека страны

В 1833 году акварель Е.И. Есакова, весьма вероятно, копировал воспитанник строгоновской школы земледелия и горного дела С.Я. Бондюгин, в пространной сопроводительной надписи к рисунку он не преминул заметить, что дом целых 233 года «стоял в совершенном порядке, то есть ни в которую сторону не покривился». Картинка Есакова позволяет заметить, что «замок» перестраивался в «классические времена», подарившие ему треугольный фронтон с веерным окном. Замком его «сделал» Бондюгин, поместивший на рисунке жилище патронов в «романтическое» скалистое окружение, которого нет в окрестностях Сольвычегодска и нет у Есакова. Также горы, но меньшего размера, посчитал нужным поместить и Чесский. Подобные (итальянские?) настроения вызывал у художников необыкновенный дом.

Аника умер в 1569 году. Он практически успел закончить Благовещенский собор, но отделка храма и работы по внутреннему убранству затянулись почти до 1584 года. Завершением этих работ руководили его внуки – Никита Григорьевич и Максим Яковлевич, пригласившие на Север московских иконописных мастеров. Те, хотя и придерживались столичных иконографических правил, желая потрафить амбициям заказчиков, со временем создали особую строгоновскую школу, «из которой в продолжение одного века вышло огромное количество икон, замечательных по своей отделке и составляющих… главную ценность в иконном собрании каждого любителя», – писал в 1903 году Д.А. Ровинский в книге «Обозрение иконописания в России до конца XVII века» (СПб., 1903. С. 26–27).

С Сольвычегодском, далеким северным городом, связано рождение многих важных традиций династии. К примеру, при Благовещенском соборе находилось книжное собрание Аники, тот обладал значительным для своего времени числом печатных изданий и рукописей. Жены купцов Строгоновых традиционно возглавляли мастерские шитья золотыми и серебряными нитями: вышивальщицы работали, прежде всего, для украшения фамильных храмов, а также изготавливали фамильные вклады в другие храмы и монастыри. К числу таких предметов относится самая старая из сохранившихся пелен «Положение во гроб», датированная 1592 годом.

Самобытная школа пения, также возникшая в Сольвычегодске, окончательно закрепила за этим городом в русской культуре особое место как места рождения центра промышленности и благотворительности, имевшей практически непрерывное развитие в продолжение 10 поколений.

i 011

Семиярусный иконостас Введенского собора – блестящий пример оформления храмового пространства памятников строгоновской архитектурной школы

Источник

Поделиться с друзьями
admin
KINOBAZA24.RU - информационный портал об известных людях
Adblock
detector