стихи о царь колоколе

Царь- колокол России
Есть символ и судьба,
В нём – мощь её, бессилие
И вера и борьба.

Отлил Борис царь-колокол,
Он весил сорок тонн,
Его тащили волоком,
Недолго звенел он.

Упал, объят он пламенем,
И разлетелся в прах.
О нём почти не плакали,
Отлили новый – страх,
В три раза тяжелее,
Но, незадача вновь –
Пожар ещё сильнее
Его слизал без слов.
Царь Пётр I третий колокол
Отлил на Рождество
И позвонить попробовал,
Опять не повезло –
Сорвался с колокольни
И разлетелся вмиг,
Заржали громко кони,
А верующие – в крик.

И вот, Иван Моторин –
Литейщик, хоть куда,
Не рассчитал – история,
И помер без суда.

Продолжил дело сын его
Литейщик Михаил.
Всё было б дело ничего,
Да вновь пожар схватил.
И стали колокол водой
Обильно поливать,
А он не выдержал такой
Безумной боли… мать.

И откололся от него
Объёмистый кусок.
Опять всё было б ничего –
Прошёл столетний срок.
Из ямы с помпой извлекли
Царь-колокол на свет,
Портрет царицы нанесли,
В жизнь выдали билет.
На постаменте он стоит,
Молчит, без языка,
Огромный, мощный исполин,
И смотрит свысока.

Царь – колокол России –
Творение мечты,
Он – символ царской силы
И веры красоты.
Самовлюблённость власти
В России – это грех,
Она несёт напасти
И разлагает всех.
В нём – справедливость Бога,
Величие и мощь,
Российскую дорогу
Никто познать не смог.

70 царь + 91 колокол + 88 России = 249 самостоятельный
249 = 136 это есть + 113 исправление, сознания, правитель, конфликт, нарушение, инвестиции, размножение
249 = 64 это +185 размножение делением, цикличность, доказательство Бога, присутствует
249 = 72 есть + 122 гордость, сомнения, возмущение, неуклюжий, разделился, грехопадение, эпидемия + 55 верно
249 = 194 осуществляет, цифровой код слова, разобщённость, землетрясения, справедливость Бога + 55 верно
249 = 130 прославление, восхищение, царствование, хранитель, очень долго + 119 это верно
249 = 101 свергнут, атеисты + 148 Божья воля, повредит пожар

Источник

Стихи

Вы здесь

Царь-колокол!
Стоишь на пьедестале,
Большой и мощный,
Дивного литья,
Но звона твоего
Мы не слыхали –
Сгубил пожар.
Россия – мать твоя.

Когда бы не удел
Судьбы жестокой,
То пухом не была б
Тебе земля,
И мог бы ты,
Со звонницы высокой,
Сбирать народ
Под башен сень Кремля;

Плавя бронзовым кипеньем
грунт литейного двора,
царский колокол с раденьем
отливали мастера.

В ремесле сравнясь с Гефестом,
тонко правили металл,
чтобы чистым благовестом
гулкий колокол звучал.

Знак ли то небесной кары,
иль судьбы раскольной рок:
откололся при пожаре
от губы литой кусок…

Не поднялся до «престола»,
не извлек ни «до», ни «си» –
символ давнего раскола
христианства на Руси…

Я — и царь, и раскольник, расколотый вечно.
Мой осколок тоскует о целости прежней.
Я — единственный царь у страны. Как беспечно
Все туристы глядят на меня утром вешним!

Где мой звон? Где мой звон, чтоб будить, чтоб терзать,
Чтобы петь о России, о солнце, о ветре,
О листве золотой? Но ушла благодать,
Я могу лишь молчаньем кричать безответно.

Под мой купол заходят, как под небосвод,
И касаются бронзы, шершавой, холодной,
Что хотела б сказать, что людей этих ждет,
Но-молчит. Бесконечно. Угрюмо. Бесплодно.

Ртом раскрытым, щербатым я врезался в память
Вечной родины, молча постиг её горести.
Я несу в этом бронзовом сердце веками
Боль без меры. Без слова. Без стона. Без голоса.

Три года надо мной корпели мастера —
Моторин с сыном славно потрудился.
Я был готов.
Но вдруг — в Кремле пожар.
И от меня осколок отвалился…
Потом я сотню лет лежал в земле,
Пока по воле и проекту Монферрана
Я поднят был.
С тех пор я — экспонат в Кремле:
Царь-колокол с огромнейшею раной.
Вокруг — соборы, башни, купола,
Царь-пушка с горкой ядер рядом…
Здесь по всему история прошла
Огнем, мечом, картечью или ядом.
Стою, кремлевским идолам сродни,
Всегда один, бесстрастный, бесполезный.
Бесследно пролетают годы, дни,
Но нет покоя мне в душе железной:
Расколот бок… Оторван мой язык…
Стою, с осколком в ране неразлучен…
Но к немоте я так и не привык:
Я создан, чтоб гудеть!
Но третий век — беззвучен…
Уж третий век я здесь томлюсь, молчу,
И третий век лишь об одном мечтаю:
Стать колокольчиком в руках детей хочу,
И каждый день звенеть, не умолкая…
Стою, опираясь на свой пьедестал,
Томлюсь, привлекая вниманье туристов:
Царь-колокол я. Только я не звучал,
Хотя от созданья прошло уж лет триста…

Когда туристы отойдут от пьедестала
гранитного, что для тебя воздвигли
на площади Великого Ивана,
я подойду к тебе — поговорить.
Металл холодный ласково поглажу,
вчитаюсь снова в древней речи вязь —
но не слова мне о тебе расскажут,
увижу то, что прячется от глаз…

Закатный свет на утомленных лицах,
мозоли на натруженных руках;
печник в одежде, вымазанной глиной,
стрелец у медного громадного куска.
Трудились мастера с зари до ночи, —
тьму-тьмущую ты задал людям дел:
копали ямы, возводили печи,
месили глину, чтобы ты запел…

Читайте также:  самые красивые правительницы в истории

Отрада для любого сердца русского,
когда колокола зовут-поют;
трудились со сноровкой, споро, дружно, —
и каждый думу вкладывал свою.
И думы эти голосом металла
разнес бы ты — о, мир бы зазвенел!
Царем тебя совсем не зря назвали,
вот только песню людям ты не спел…

Стоишь ты здесь, ни разу не запевший, —
поют тебе на все лады ветра;
стоишь, как памятник всем колокольным песням
и — не царям, мастеровым рукам!
Но голос твой услышу в час закатный,
когда пройдет волной набат грозы;
О колокол! Одно лишь Небо знает,
что ты хотел сказать царям земным…

Царь- колокол России
Есть символ и судьба,
В нём – мощь её, бессилие
И вера и борьба.
Отлил Борис царь-колокол,
Он весил сорок тонн,
Его тащили волоком,
Недолго звенел он.
Упал, объят он пламенем,
И разлетелся в прах.
О нём почти не плакали,
Отлили новый – страх,
В три раза тяжелее,
Но, незадача вновь –
Пожар ещё сильнее
Его слизал без слов.
Царь Пётр I третий колокол
Отлил на Рождество
И позвонить попробовал,
Опять не повезло –
Сорвался с колокольни
И разлетелся вмиг,
Заржали громко кони,
А верующие – в крик.
Вновь к Анне Иоанновне,
Наследнице Петра,
Пришла мысль, иностранке,
Прославиться с утра –
Отлить четвёртый колокол
В пять раз уж тяжелей.
И развернулись хлопоты —
Металла не жалей.
И вот, Иван Моторин –
Литейщик, хоть куда,
Не рассчитал – история,
И помер без суда.
Продолжил дело сын его
Литейщик Михаил.
Всё было б дело ничего,
Да вновь пожар схватил.
И стали колокол водой
Обильно поливать,
А он не выдержал такой
Безумной боли… мать.
И откололся от него
Объёмистый кусок.
Опять всё было б ничего –
Прошёл столетний срок.
Из ямы с помпой извлекли
Царь-колокол на свет,
Портрет царицы нанесли,
В жизнь выдали билет.
На постаменте он стоит,
Молчит, без языка,
Огромный, мощный исполин,
И смотрит свысока.
Царь – колокол России –
Творение мечты,
Он – символ царской силы
И веры красоты.
Самовлюблённость власти
В России – это грех,
Она несёт напасти
И разлагает всех.
В нём – справедливость Бога,
Величие и мощь,
Российскую дорогу
Никто познать не смог.

Царь-колокол!
Ты символ православия России,
По мощи, равных нет колоколов!
И голос твой, он не молчит,
Царь-колокол, как сотни лет назад,
Он с каждой церковной колокольни,
В колоколах больших и малых перезвоне,
Звучит, и бережёт великую Россию!

Источник

Стихи про Царь-колокол

Царь-колокол!
Ты символ православия России,
По мощи, равных нет колоколов!
И голос твой, он не молчит,
Царь-колокол, как сотни лет назад,
Он с каждой церковной колокольни,
В колоколах больших и малых перезвоне,
Звучит, и бережёт великую Россию!

Царь-колокол России
Есть символ и судьба,
В нём — мощь её, бессилие
И вера и борьба.
Отлил Борис царь-колокол,
Он весил сорок тонн,
Его тащили волоком,
Недолго звенел он.
Упал, объят он пламенем,
И разлетелся в прах.
О нём почти не плакали,
Отлили новый — страх,
В три раза тяжелее,
Но, незадача вновь —
Пожар ещё сильнее
Его слизал без слов.
Царь Пётр I третий колокол
Отлил на Рождество
И позвонить попробовал,
Опять не повезло —
Сорвался с колокольни
И разлетелся вмиг,
Заржали громко кони,
А верующие — в крик.
Вновь к Анне Иоанновне,
Наследнице Петра,
Пришла мысль, иностранке,
Прославиться с утра —
Отлить четвёртый колокол
В пять раз уж тяжелей.
И развернулись хлопоты —
Металла не жалей.
И вот, Иван Моторин —
Литейщик, хоть куда,
Не рассчитал — история,
И помер без суда.
Продолжил дело сын его
Литейщик Михаил.
Всё было б дело ничего,
Да вновь пожар схватил.
И стали колокол водой
Обильно поливать,
А он не выдержал такой
Безумной боли… мать.
И откололся от него
Объёмистый кусок.
Опять всё было б ничего —
Прошёл столетний срок.
Из ямы с помпой извлекли
Царь-колокол на свет,
Портрет царицы нанесли,
В жизнь выдали билет.
На постаменте он стоит,
Молчит, без языка,
Огромный, мощный исполин,
И смотрит свысока.
Царь — колокол России —
Творение мечты,
Он — символ царской силы
И веры красоты.
Самовлюблённость власти
В России — это грех,
Она несёт напасти
И разлагает всех.
В нём — справедливость Бога,
Величие и мощь,
Российскую дорогу
Никто познать не смог.

Стоял себе расколотый —
Вокруг ходил турист,
Но вот украл Царь-колокол
Известный аферист.

Отнёс его в Столешников
За несколько минут,
А там сказали вежливо,
Что бронзу не берут.

Таскал его он волоком,
Стоял с ним на углу,
Потом продал Царь-колокол
Британскому послу.

И вот уже на Западе
Большое торжество —
И бронзовые запонки
Штампуют из него.

А аферист закованный
Был сослан на Тайшет,
И повторили колокол
Из пресс-папье-маше.

Не побоялись бога мы
И скрыли свой позор —
Вокруг ходил растроганный
Рабиндранат Тагор.

Ходил вокруг да около,
Зубами проверял,
Но ничего про колокол
Плохого не сказал.

Плавя бронзовым кипеньем
грунт литейного двора,
царский колокол с раденьем
отливали мастера.

В ремесле сравнясь с Гефестом,
тонко правили металл,
чтобы чистым благовестом
гулкий колокол звучал.

Читайте также:  куда ходили в туалет цари

Знак ли то небесной кары,
иль судьбы раскольной рок:
откололся при пожаре
от губы литой кусок…

Не поднялся до «престола»,
не извлек ни «до», ни «си» —
символ давнего раскола
христианства на Руси…

Я — и царь, и раскольник, расколотый вечно.
Мой осколок тоскует о целости прежней.
Я — единственный царь у страны. Как беспечно
Все туристы глядят на меня утром вешним!

Где мой звон? Где мой звон, чтоб будить, чтоб терзать,
Чтобы петь о России, о солнце, о ветре,
О листве золотой? Но ушла благодать,
Я могу лишь молчаньем кричать безответно.

Под мой купол заходят, как под небосвод,
И касаются бронзы, шершавой, холодной,
Что хотела б сказать, что людей этих ждет,
Но-молчит. Бесконечно. Угрюмо. Бесплодно.

Ртом раскрытым, щербатым я врезался в память
Вечной родины, молча постиг её горести.
Я несу в этом бронзовом сердце веками
Боль без меры. Без слова. Без стона. Без голоса.

Три года надо мной корпели мастера —
Моторин с сыном славно потрудился.
Я был готов.
Но вдруг — в Кремле пожар.
И от меня осколок отвалился…
Потом я сотню лет лежал в земле,
Пока по воле и проекту Монферрана
Я поднят был.
С тех пор я — экспонат в Кремле:
Царь-колокол с огромнейшею раной.
Вокруг — соборы, башни, купола,
Царь-пушка с горкой ядер рядом…
Здесь по всему история прошла
Огнем, мечом, картечью или ядом.
Стою, кремлевским идолам сродни,
Всегда один, бесстрастный, бесполезный.
Бесследно пролетают годы, дни,
Но нет покоя мне в душе железной:
Расколот бок… Оторван мой язык…
Стою, с осколком в ране неразлучен…
Но к немоте я так и не привык:
Я создан, чтоб гудеть!
Но третий век — беззвучен…
Уж третий век я здесь томлюсь, молчу,
И третий век лишь об одном мечтаю:
Стать колокольчиком в руках детей хочу,
И каждый день звенеть, не умолкая…
Стою, опираясь на свой пьедестал,
Томлюсь, привлекая вниманье туристов:
Царь-колокол я. Только я не звучал,
Хотя от созданья прошло уж лет триста…

Когда туристы отойдут от пьедестала
гранитного, что для тебя воздвигли
на площади Великого Ивана,
я подойду к тебе — поговорить.
Металл холодный ласково поглажу,
вчитаюсь снова в древней речи вязь —
но не слова мне о тебе расскажут,
увижу то, что прячется от глаз…

Закатный свет на утомленных лицах,
мозоли на натруженных руках;
печник в одежде, вымазанной глиной,
стрелец у медного громадного куска.
Трудились мастера с зари до ночи, —
тьму-тьмущую ты задал людям дел:
копали ямы, возводили печи,
месили глину, чтобы ты запел…

Отрада для любого сердца русского,
когда колокола зовут-поют;
трудились со сноровкой, споро, дружно, —
и каждый думу вкладывал свою.
И думы эти голосом металла
разнес бы ты — о, мир бы зазвенел!
Царем тебя совсем не зря назвали,
вот только песню людям ты не спел…

Стоишь ты здесь, ни разу не запевший, —
поют тебе на все лады ветра;
стоишь, как памятник всем колокольным песням
и — не царям, мастеровым рукам!
Но голос твой услышу в час закатный,
когда пройдет волной набат грозы;
О колокол! Одно лишь Небо знает,
что ты хотел сказать царям земным…

Источник

Стихи о царь колоколе

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

Когда ты слышишь звон колоколов,
Душа вдруг замирает бесконечно
И в этот миг о тяжести оков
Не думаешь, а думаешь о Вечном.

По капельке вливается в тебя
Душевная живительная влага
И хочется обнять весь мир, любя,
И раствориться в нем, другим во благо.

А сердце, окрыленное мечтой,
Вновь видит твою главную дорогу.
Знакомые слова молитвы той,
Наполненной любовью к людям, Богу,

В душе звенят и светлый лик Христа
Встает перед тобой из ниоткуда.
Какое счастье, Боже мой, когда
Являешь ты нам радость, даришь чудо.

Прости же и спаси ты грешных нас,
Когда мы вновь сбиваемся с дороги,
А звон колоколов в урочный час
Пусть позовет вновь подвести итоги.

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

Утро растревожено,
Глушит птичий гвалт.
Спешите в храмы Божии,
Пока ещё звонят.

Русь Святая зовёт,
Звон плывёт, как встарь.
Русь Святая живёт,
Пока звонит звонарь.
иеромон.Роман

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

Над храмами сверкают купола,
Народу возвращаются иконы,
И мы идем и отдаем поклоны,
Под звон, что издают колокола.

Вернулось то, что ждали много лет,
Вернулась Вера к русскому народу,
Пройдя через гоненья и невзгоды,
Заблудшим душам подарила свет.

Те, кто хотел в нас Веру погубить,
Везде и всюду Храмы разрушали,
В склады и в магазины превращали,
Кресты на теле запретив носить.

Колокола Россию сберегали,
Народ предупреждая о врагах.
Но их, в те времена, во всех местах,
Снимая, за границу продавали.

Она прошла пожары и гоненья,
Господь простил, не виноват народ.
И с этой Верой мы идем вперед
Дорогой созиданий и свершений.
Юрий Шмидт

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.

7 мая 1916 М.Цветаева

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

Разбудит утром звон колоколов,
Сзывающий к заутренней молитве.
Играет луч на кровле куполов,
Вновь победивший ночь в недавней битве.

6pK1kTp0RecAkj2scGs8 CF9oVMaLsw4hXebjaX Ueark g9lcbFlodfF4ZKmX7 8wAPpTpKja6W2UaPcv YDJY7

Над белокаменной стеною
Ещё висел ночной туман.
Но монастырь не спал, и пенье
Святое возносилось там.

Читайте также:  витебская десантная дивизия история

И радостны у братьев лица,
Вот-вот раздастся главный звон,
И над землёю будет литься,
Провозглашая, с нами Он.

Колокольный звон,
Колокольный звон.
Сколько раз ты кровью окроплен.
Колокольный звон,
Колокольный звон
Разлился окрест.
Христос воскресе!
Воистину воскрес!

А кто-то с черною душою
Не может звона перенесть.
Черна душа и хорошо ей,
Когда бы слёз вокруг не счесть.

Два инока на колокольне,
Их путь короче до небес,
Невинной кровью обагрились.
Христос воскрес!
Христос воскрес!

Колокольный звон,
Колокольный звон.
Сколько раз ты кровью окроплен.
Колокольный звон,
Колокольный звон
Разлился окрест.
Христос воскресе!
Воистину воскрес!

А третий мученик из братий,
Кто поспешил на помощь им,
Он тоже жизнею оплатит
Любовь к святыням дорогим.

Но не прервался звон пасхальный,
Ещё он радостней теперь.
Как будто ангел в выси дальней
Продолжил дело звонарей.

Колокольный звон,
Колокольный звон.
Сколько раз ты кровью окроплен.
Колокольный звон,
Колокольный звон
Разлился окрест.
Христос воскресе!
Воистину воскрес!

Источник

Царь-колокол. Джордж Утрам (1805-1856), Шотландия

Дата: 26-09-2008 | 00:10:27

Есть колокол чудный у русских в Кремле –
Подобного нету нигде на земле:
Настолько велик, что за вес и объем
Его московиты прозвали Царем.

Готовили сплав для него мастера
Из олова, золота и серебра;
Шел краденый грош, и алтын серебром,
И звонкий червонец в горнило с Царем.

Спешили к нему – молодой и седой,
И дева с сережкой, и скряга с мошной
Все знали, спокойнее будет потом
Тому, кто поделится с русским Царем.

Три четверти года в поту мастера,
И вот она – чистого звона гора!
С Кавказа и полюса, ночью и днем
Стекались народы на встречу с Царем.

Вот он на канатах из ямы возник,
Подвешен к устам многотонный язык;
Все жаждут услышать – что тем языком
Им скажет гигант, нареченный Царем.

Внезапно опора под ним подалась,
И рухнул он вниз, и ударился в грязь;
В боку в результате остался проем
От раны, полученной гордым Царем.

У нас есть в Шотландии собственный царь,
Не столько он колокол, сколько звонарь,
А звать его Белл, и своим языком
Он может померяться с русским Царем.

Наш Белл – как металл, хоть из чрева возник,
И ловко каленый подвешен язык;
Мы служим ему и уверены в том,
Что лучше не ссориться с Беллом-Царем.

Вовеки веревка ему не грозит,
А песня над морем и сушей гремит;
И жив его голос, пока не умрем,
Гордится Шотландия Беллом-Царем!

Пусть царствует вечно, Всевышним храним!
(Так в Персии скажут, а мы повторим).
Дай Бог нам почаще сидеть за столом
С наполненным кубком и Беллом-Царем!

George Outram
(1805-1856)

In Russia there is, as all travellers tell,
Near the Kremlin, at Moscow, a ponderous Bell,
Called «King of the Bells» its fame to extol,
Or, in Muscovite language, the Tzar Kolokol.

‘Tis made of all metals—gold, silver, and tin—
For each wealthy Russian some jewel cast in;
And the poor never rested till something they stole
To assist in compounding the Tzar Kolokol.

The furnace was fed by the young and the old;
The maid gave her ear-rings, the miser his gold;
For all knew ‘twould be for the good of the soul
To give what they could to the Tzar Kolokol.

Full nine months passed over before it was cast.
But out came the mountain of metal at last,
And tribes from the tropics, and tribes from the pole,
Came as pilgrims to look at the Tzar Kolokol.

With ropes and with pulleys they hoisted the mass,
And they made it a tongue of some ten tons of brass,
And the world waited trembling to hear the first toll
From the King of the Bells,—from the Tzar Kolokol.

But that toll never came, for the rafters gave way,
And the ponderous giant was rolled in the clay;
And the fatal result was a wide gaping hole
That was broke in the side of the Tzar Kolokol.

We’ve a Bell in this country,—the King of Bells too;
Of metal as various, and temper more true,—
A sort of a giant—though, upon the whole,
He’s not quite so big as the Tzar Kolokol.

It took nine months to cast him; and as for his tongue,
‘Tis as brazen as theirs is, though much better hung;
And I’m sure we all feel ’tis good for the soul
To do what we can for our Tzar Kolokol.

Though he’s never been hung yet, and never may be,
His voice has been heard o’er the earth and the sea,
And long may such music continue to roll
From the King of our Bells,—from the Tzar Kolokol.

May the King live for ever, a Persian request
Which we make in behalf of our much-honoured guest;
May we oft pledge a bumper, and oft drain a bowl,
To the health of our Bell,—to our Tzar Kolokol.

Дата: 26-09-2008 | 00:56:02

Источник

Поделиться с друзьями
Моря и океаны
Adblock
detector