современная история эмоций начинается с появления

Современная история эмоций начинается с появления

С того времени, когда философы и естествоиспытатели стали всерьез задумываться над природой и сущностью эмоций, возникли две основные позиции. Ученые, занимающие одну из них, интеллектуалистическую, наиболее четко обозначенную И.-Ф. Гербартом, утверждали, что органические проявления эмоций — это следствие психических явлений. Представители другой позиции — сенсуалисты, — наоборот, заявляли, что органические реакции влияют на психические явления.

Впервые эмоциональные выразительные движения стали предметом научного изучения Чарльза Дарвина. На основе сравнительных исследований эмоциональных движений млекопитающих Дарвин создал биологическую концепцию эмоций, согласно которой выразительные эмоциональные движения рассматривались как рудимент целесообразных инстинктивных действий, сохраняющих в какой-то степени свой биологический смысл и вместе с тем выступающих в качества биологически значимых сигналов для особей не только своего, но и других видов.

Дальнейшие исследования эмоциональных реакций человека и животных привело в созданию большого числа теорий эмоций. Научные изыскания в этой области принесли немало открытий о природе эмоций, о механизмах их возникновения и проявления.

%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0

Основные теории эмоций

Теория Зигмунда Фрейда связывает эмоции с избытком энергии в мозге. Источником такой энергии является подсознание, которое проявляет внутреннюю активность (либидо). Конфликтная ситуация, которая не находит решения в поведенческой сфере, запоминается как негативный эмоциональный фон. Надо отметить, что существование избыточной активности подсознательного, связанной с хранением сенсорной информации, трудно объяснимо (носителю информации все равно, что на нем записано). Активность подсознательного можно объяснить тем, что мотивация запускается внешним фактором – сигналом из внутренней среды организма (ткани организма для мозга такая же внешняя среда, как и окружающий мир).

Информационная теория эмоций акцентирует внимание на сенсорной их природе. Однако изложение теории на это прямо не указывает. Согласно его теории, эмоция – это отражение мозгом высших животных и человека величины потребности и вероятности ее удовлетворения в данный момент.

В соответствии с биологической теорией эмоций, в процессе эволюции эмоции совершенствовались так же как мышцы, зрение и слух. Наиболее развита система эмоций у человека, так как у него наряду с биологическими потребностями, появляются потребности физиологические. Эта теория рассматривает эмоции, как приспособительный фактор в жизни животного мира. Положительные эмоции возникают, когда реальный результат превышает ожидаемый, а недостаток реального результата, несовпадение с ожидаемым ведет к отрицательным эмоциям.

Возникновение эмоций обусловлено изменениями органических процессов (дыхания, пульса, мимики). Эмоции – это совокупность органических ощущений («Человеку грустно, потому что он плачет, а не на оборот»).

Теория Вильгельма Вундта «Психофизиологический параллелизм»

Изменения психических состояний протекает параллельно выразительным движениям, придавая им особое сигнальное значение в выражении чувств. «Телесные» реакции Вундт рассматривает лишь как следствие чувств. По Вундту, мимика возникла первоначально в связи с элементарными ощущениями, как отражение эмоционального тона ощущений; высшие же, более сложные чувства (эмоции) развились позже. Однако когда в сознании человека возникает какая-то эмоция, то она всякий раз вызывает по ассоциации соответствующее ей, близкое по содержанию низшее чувство или ощущение. Оно-то и вызывает те мимические движения, которые соответствуют эмоциональному тону ощущений. Так, например, мимика презрения (выдвигание нижней губы вперед) сходна с тем движением, когда человек выплевывает что-то неприятное, попавшее ему в рот.

Познавательная теория М. Арнольда-Р. Лазаруса

Интуитивная оценка ситуации (например, угрозы) вызывает стремление действовать, что выражается в различных телесных изменениях, перевивается как эмоция и может привести к действию «мы боимся, потому что решили, будто нам угрожают».

Теория дифференциальных эмоций Кэррола Изарда

Говоря о базовых эмоциях, К. Изард выделяет их некоторые признаки:

1) базовые эмоции всегда имеют отчетливые и специфические нервные субстраты;

2) базовая эмоция проявляет себя при помощи выразительной и специфической конфигурации мышечных движений лица (мимики);

3) базовая эмоция сопровождается отчетливым и специфическим переживанием, осознаваемым человеком;

4) базовые эмоции возникли в результате эволюционно-биологических процессов;

5) базовая эмоция оказывает организующее и мотивирующее влияние на человека, служит его адаптации.

Однако сам К. Изард признает, что некоторые эмоции, отнесенные к базовым, не обладают всеми этими признаками. Так, эмоция вины не имеет отчетливого мимического и пантомимического выражения. С другой стороны, некоторые исследователи приписывают базовым эмоциям и другие характеристики.

Очевидно, что базовыми можно называть те эмоции, которые имеют глубокие филогенетические корни, т. е. имеются не только у человека, но и у животных.

Источник

Чувства и чувствительность: эмоции в исторических исследованиях

В рамках научно-исследовательского семинара студенты магистерской программы «Культурная и интеллектуальная история: между Востоком и Западом» пишут рецензии на известные монографии и исследовательские работы. Студент 2 курса Алексей Епишев представил свою рецензию на последние работы в области истории эмоций.

3La malediction paternelle

Вместо концепции Редди, она предлагает использовать новую оптику изучения эмоций через обращение к понятию «эмоциональное сообщество», где связи внутри традиционных социальных групп, таких как семьи, кварталы, парламенты и др. могут быть рассмотрены как системы чувств и определенных эмоций. То как люди того или иного сообщества «определяют и расценивают как ценное или вредное для себя; оценки, которые они дают чувствам других; характер аффективных связей между людьми»[10] и пр. позволяет, по мысли Розенвейн, говорить о существовании внутри данного сообщества определенной системы эмоциональных связей. Данный метод оказывается более гибким и универсальным в деле изучения способов формирования и воспроизводства эмоций.

Сам термин «эмоциональные сообщества», который Розенвейн ввела в употребление в своей статье[11], ставшей впоследствии очень влиятельной, позволяет ей критиковать универсалистский характер grand narrative, который сложился вокруг истории Запада как «истории нарастающего контроля чувств». Согласно ее мнению, нидерландский историк культуры, медиевист Йохан Хейзинга и его продолжатели, в число которых попал и известный представитель Школы Анналов Люсьен Февр, а также Норберт Элиас, отталкиваются в своих представлениях об эмоциональных состояниях человека или группы людей от средневековой концепции «гуморальных жидкостей», которая прежде, никак не оспаривалась исследователями. Согласно этой «гидравлической модели», эмоции выплескиваются наружу при определенных обстоятельствах, получая выражение в таких фразах как «бьют через край», «вскипают», «прорываются наружу»[12]. В том, что эта концепция устоялась, превратившись в традицию, виноваты, по мнению исследовательницы, Чарльз Дарвин и Зигмунд Фрейд, которые своими научными теориями способствовали укреплению данного представления об эмоциях.

Концепция Розенвейн, также как и концепция предложенная Редди, открывает новые возможности для изучения политических и интеллектуальных течений. В то время как Редди прямо указывает на возможность апробации его метода в изучении государственных идеологий, в том что касается практик и ритуалов вызванных особыми «эмоциональными режимами»[13], то подход, предложенный Розенвейн изначально для изучения социально транслируемых эмоциональных состояний, также может быть использован в качестве теоретической рамки исследования возникновения и развития национализма.

Вышедший в 2010 году сборник работ на русском языке включал статью Рональда Суни, которая называлась «Аффективные сообщества: структура государства и нации в Российской империи», где он предлагает несколько измерений в изучении возникновения и развития русского национализма. Суни начинает с того, что эмоции это по сути «своего рода фундамент самоидентификации», способ осознания различий между «мы» и «другие»[14]. Основные вопросы, которые задает Суни в своей статье касается причин возникновения самоидентификации с определенными этническими группами и нациями, а также почему подобная связь оказывается очень сильно эмоционально нагруженной. Автор также старается прояснить понятийный аппарат, которым он будет пользоваться в своей работе. В частности, он считает, что «представляется полезным объединить в одну аффективную сферу эмоции (эпизоды недолговечные и связанные с действием), настроения (менее фокусированные состояния более длительной продолжительности), состояния (относящиеся к внутренним чувствам и интимно связанные с телом), диспозиции (смешанные длительные состояния, определяемые очень общо) и предпочтения»[15]. Подобная ситуация со становлением категориального аппарата типична для еще не совсем конституированного и устоявшегося поля. Например, Ян Плампер начинает свою широко известную монографию об истории эмоции с того, что хочет ограничить круг используемых терминов для обозначения тех или иных эмоциональных состояний. Так, по Пламперу, «эмоции» представляют собой «метапонятие»[16], которые, с одной стороны, меняются в зависимости от контекста исторической ситуации (французское sentiment не тоже самое, считает Плампер, что немецкое Empfindsamkeit ), с другой стороны, наша способность понять эмоции исторических деятелей в различные эпохи (от Наполеона до Барака Обамы) позволяет нам говорить и о некой «вневременной категории», которая определяет то или иное эмоциональное состояние. Таким образом Плампер продолжает линию, намеченную Редди в своей монографии, говоря о том, что современный историк эмоции «подобен канатоходцу», балансирующему между радикальным социальным конструктивизмом и универсализмом.

Несмотря на это, дихотомия различий между универсалистским и конструктивистским подходами, показанными Плампером в его монографии, позволяют сделать выбор в пользу так называемого «мягкого конструктивизма» когда эмоции, с одной стороны, предстают как социально детерминированный способ выражения чувств, а с другой – несут на себе некоторый отпечаток физиологических процессов, выраженных в особых состояниях таких как «гнев», «радость», «скорбь» и т.д. Эмоциональная реконструкция как community, так и отдельных людей, вписанных в определенный исторический и культурный контекст, представляет собой таким образом попытку совместить конструктивистский взгляд с предположением, что эмоции могут носить универсальный характер.

Читайте также:  кто такой баязет в истории

Возвращаясь к используемым Рональдом Суни словосочетанию «аффективные сообщества», можно увидеть определенную отсылку к «эмоциональным сообществам» Розенвейн. Между концепцией Суни и Розенвейн в этому плане много общего. Если Суни считает, что так называемые диспозиции «могут принимать форму коллективного аффективного состояния»[17] и затем проявляемые «социальные эмоции» могут служить предметом для исследования политических сообществ, основанных на некоторых всеми разделяемыми «добродетелями», такими как справедливость или равенство, то Розенвейн использует свое понятие как способ изучения различных эмоций применительно к контексту Средних веков, направленных на понимание функционировавших там «эмоциональных режимов». Розенвейн считает, что эмоциональные состояния, будучи социальными продуктами, позволяет людям находится в нескольких «эмоциональных сообществах» одновременно, будь то церковь, публичная казнь, таверна, рынок, релятивируя таким образом позицию универсалистов по поводу эмоций как внутренних сил, которые ждут чтобы выбраться наружу. Таким образом, социальная идентификация может сосуществовать с несколькими определенными эмоциональными сообществами, которые могут предписывать или регулировать то или иное эмоциональное состояние индивида.

В свою очередь, основной посыл работы Суни состоит в том, что попытки царского режима построить определенное «аффективное сообщество», основанное на общей самоидентификации и разделяющего общие эмоциональные состояния, касающиеся солидарности внутри группы, таким образом мобилизовав российское общество в категориях нации (как группы людей, убежденных в общности происхождения, исторического опыта и права на самоопределения), согласно его мнению, терпят неудачу по целому ряду причин, включая разность национального общеевропейского и сложившегося к тому моменту «традиционного» русского (нашедшего выражения в знаменитой уваровской триаде) дискурсов. Его работа достаточно подробно рассматривает связь между возникновением национализма в Европе, после Французской революции, концом эпохи Просвещения и началом романтизма и философскими воззрениями Гердера на суть нации. Несмотря на то, что автор достаточно ясно аргументирует связь между данными феноменами, самому трансферу этих явлений на русскую почву уделено меньше внимания. Однако, изучение эмоциональной стороны национализма выглядит вполне перспективно. Суни подчеркивает «как и этническая группа, нация является аффективным сообществом, убежденным, что разделяет общие интересы и судьбу. Угроза группе есть угроза личностям, идентифицирующим себя с этой группой…»[18]. Таким образом нация это не просто «воображаемое сообщество», но и определенное «эмоциональное сообщество», используя терминологию Розенвейн, связанное представлениями о солидарности внутри группы, внешней угрозе и общей территории, идентифицируемой как «отечество».

Известная статья историка литературы Виктора Живова затрагивает по этому поводу вопрос трансфера культурных и эмоциональных установок из западноевропейской литературы сентиментализма на русскую почву[19]. Идеи Руссо оставляют глубокий след не только на восторженных почитателях, но и на убежденных противниках его концепций. Карамзин и Ростопчин, подобно Тургеневу у Зорина, становятся объектами выстраивания нового «эмоционального режима», где такое чувство как «национализм» кажется само собой разумеющимся и вытекающим из общей интеллектуальной обстановки конца XVIII – нач. XIX вв. И если у Зорина это попытка выстраивания оказывается неосуществленной (молодой человек умирает), то у Карамзина и Ростопчина абсорбирование культурных и эмоциональных установок происходит вполне успешно.

Возможные связи между зарождающимся национализмом и «эмоциональным сообществом» чувствительных дворян в России позволяют задать вопрос о новых способах изучения интеллектуальной жизни российского образованного общества в нач. XIX в. Определенный социальный аспект в исследовании данных связей оказывается в данном случае смещен в сторону анализа дискурсивных практик, используемых для построения идентичности. Так например герой Зорина конструирует свое отношение к общему «эмоциональному мотиву» эпохи через постоянный самоанализ в дневниках, сравнивая свой внутренний опыт и внешние условия диктуемые эрой «чувствительности», которые он находит в текстах Руссо. Исторический контекст, выстраиваемый Редди, предполагает, в свою очередь, существование определенной модели дискурса основанного на правилах и ритуалах двора абсолютного монарха, регламентирующего «эмоциональный режим», что влечет за собой скрытое противостояние и «эмоциональный побег» в масонские ложи и салоны. И если анализ «эмоциональных сообществ» открывает путь к исследованию групп и самоидентификации, то в случае «эмотивов» общее отношение к внешнему «режиму» эпохи становится маркером саморепрезентации, где принадлежность к той или иной группе посвященных считывается через используемые формулы и способы чувствования. Таким образом, разговор о национальных особенностях на русской почве может рассматриваться не только с социологической или политологической сторон, но и как возникновение «чувства», связанного с определенными «речевыми актами» и выстраиваемыми дискурсивными стратегиями, что позволяет по-новому взглянуть на возникновение и трансфер культурных явлений в России в начале XIX века.

[1] В зависимости от выстраиваемой генеалогии история изучения эмоций может равно вестись как от Платона и Аристотеля, так и от Йохана Хейзинги, Люсьена Февра и Норберта Элиаса. См. Плампер Я. История эмоций / Ян Плампер; пер. с англ. К. Левинсона. – М.: Новое литературное обозрение, 2018. – 568 с.; Plamper J.AHR Conversation: The Historical Study of Emotions / American Historical Review Vol. 177, No. 5, 2012. Pp. 1487-1531; Rosenwein B.H. Problems and Methods in the History of Emotions / Passions in Context: International Journal for the History and Theory of Emotions [online journal], 1 (2010). Дата обращения: 24 Октября 2018.; Reddy W.The Navigation of Feeling: A Framework for the History of Emotions, Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

[2] Плампер Я. История эмоций …. C. 97.

[3] После этого появились, ставшими уже классическими, исследования см. Plamper J.The History of Emotions: Interview with William Reddy, Barbara Rosenwein, and Peter Stearns / History and Theory Vol. 49, No. 2, 2010, Pp. 237-265.

[4] См. подробнее Виницкий И.Заговор чувств, или Русская история на «эмоциональном повороте» (обзор работ по истории эмоций) / Новое литературное обозрение. № 117. 2012. http://magazines.russ.ru/nlo/2012/117/v35.html#_ftn20 Дата обращения: 4 января 2019. Под ссылкой №20 указаны следующие конференции: конференция «История эмоций в России» в Чикагском университете в 2003 г.; «круглый стол» «Размышления о чувствах: эмоции в русской и советской истории и культуре» на ежегодной конференции Американской ассоциации по развитию славистических исследований в 2004 г.; конференции «Эмоции в русской истории и культуре» (2008) и «Интерпретация эмоций в Восточной Европе, Рос-сии и Евразии» (2008) в Иллинойском университете в Урбана-Шампейн.

[5] Примерный обзор историографии по различным темам можно найти в см. Российская империя чувств: подходы к культурной истории эмоций. Сб. статей. Под. ред. Я. Плампера, Ш. Шахадт, М. Эли. М.: Новое литературное обозрение, 2010.

[6] См. Reddy W.The Navigation of Feeling: A Framework for the History of Emotions, Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

[7] Виницкий И.Заговор чувств, или Русская история на «эмоциональном повороте» (обзор работ по истории эмоций) / Новое литературное обозрение. № 117. 2012. http://magazines.russ.ru/nlo/2012/117/v35.html#_ftn20 Дата обращения: 4 января 2019.

[8] Plamper J.The History of Emotions: Interview with William Reddy, Barbara Rosenwein, and Peter Stearns / History and Theory Vol. 49. No. 2. 2010. Pp. 255-256.

[10] Rosenwein B.H. Worrying about Emotions in History / The American Historical Review. Vol. 107. 2002. P. 842.

[13] Reddy W.The Navigation of Feeling: A Framework for the History of Emotions, Cambridge: Cambridge University Press, 2001. P. 121.

[14] Суни Р. Аффективные сообщества: структура государства и нации в Российской империи / Российская империя чувств: подходы к культурной истории эмоций. Сб. статей. Под. ред. Я. Плампера, Ш. Шахадт, М. Эли. М.: Новое литературное обозрение, 2010. С. 78.

[16] Плампер Я. История эмоций …. C. 22.

[17] Суни Р. Аффективные сообщества … С. 82.

Источник

Эмоции: академические исследования

1491203270275215780

Пост в Лигу психотерапии на Пикабу.

В прежние времена в советском «Политиздате» для просвещения масс выпускалась книжная серия «Над чем работают, о чем спорят философы» (кстати, одной из самых интересных книг этой серии была работа Б. И. Додонова «Эмоция как ценность», выпущенная в 1978 г.).

Позднее в духе дозволенной вольности ей появилась альтернатива под вызывающей маркой «Над чем не работают, о чем не спорят философы». Если бы сегодня подобный проект был затеян в психологии, то проблема эмоций наверняка оказалась бы в альтернативной серии. Если судить по публикациям последних лет, то наших психологов мир человеческих чувств, похоже, не очень интересует, или, по крайней мере, по их мнению, эта проблема как таковая может считаться в науке решенной и дальнейшей разработки не требует.

Разумеется, с проблемой эмоций дело обстоит совсем не так. В той или иной форме она занимала ученых всех времен и по сей день не является закрытой. Просто временное смещение акцентов в профессиональных интересах отечественных психологов вытеснило ее на периферию научного знания, что совершенно не оправданно и практически бесперспективно. Какую бы психологическую проблему нынешние психологи ни называли наиважнейшей, ее решение вряд ли возможно без учета ее эмоционального аспекта. В частности, любые проблемы, с которыми приходится сталкиваться психологу, тесно взаимосвязаны с тем, какие чувства тот или иной человек испытывает.

Читайте также:  история малого театра кратко

Чтобы обозреть хотя бы самые значительные суждения на сей счет, накопившиеся за многовековую историю культуры, понадобилась бы не газетная полоса, а многостраничный том.

ИССЛЕДОВАНИЯ У. ДЖЕМСА

По одной из оценок, которую авторы современных учебников прилежно списывают друг у друга, современная психология эмоций начинается с появления в 1884 г. статьи У. Джемса «Что такое эмоция?» Справедливости ради следует отметить, что этой работе логически предшествует изыскание Ч. Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных», опубликованное 12 годами ранее. В этой работе Дарвин стремился доказать, что эволюционный принцип применим не только к биологическому, но и к психическому развитию живых существ.

С удивительной проницательностью английский натуралист подметил очень много общего в поведении животных и человека, особенно в выражении разных эмоциональных состояний. В частности, он отметил большое сходство экспрессивных движений у антропоидов и слепорожденных детей. Данные этих наблюдений легли в основу теории эмоций, которая получила название эволюционной.

Согласно этой теории, эмоции появились в ходе эволюции как жизненно важные приспособительные механизмы. По Дарвину, телесные изменения, сопровождающие различные эмоциональные состояния, представляют собой рудименты реальных приспособительных реакций организма, целесообразных на предыдущей ступени эволюции. Например, увлажнение рук при переживании страха можно объяснить исходя из того, что некогда у наших человекообразных предков эта реакция при опасности облегчала схватывание за ветви деревьев.

1491203505254689580

Поведенческое направление, которое на протяжении почти всего XX века господствовало в мировой психологии, в трактовке эмоций продвинулось немногим дальше Джемса.

По мнению Дж. Уотсона, эмоции представляют собой специфический вид реакций, проявляющихся в трех основных формах: страха, ярости и любви. Эти формы можно описать, указывая на характерные особенности поведения организма. Врожденное выражение упомянутых реакций подвергается при жизни многочисленным изменениям. Благодаря процессам научения увеличивается число факторов, способных вызвать эти реакции, и формируются новые типы реакций, проявляющихся вместе с врожденными. Но, по утверждению Уотсона, «хотя во всех эмоциональных реакциях проявляются такие внешние факторы, как движения глаз, рук, ног, туловища, доминирующими являются висцеральные и секреторные факторы».

То есть, согласно бихевиористской концепции, эмоции — это некоторый специфический вид реакций, прежде всего реакций внутренних органов. Таким образом, Уотсон фактически остался на позиции Джемса-Ланге, хотя и исключил из их теории интроспективные элементы. Сходную трактовку эмоциям давал и Бехтерев, который рассматривал их как мимико-соматический тонус и мимико-соматические рефлексы.

В полемике с Джемсом альтернативную точку зрения на соотношение органических и эмоциональных процессов высказал У. Кеннон. К этому его подтолкнули эксперименты, в ходе которых выяснилось: искусственно вызываемые у человека органические изменения далеко не всегда сопровождаются эмоциональными переживаниями. Но самым сильным аргументом Кеннона против теории Джемса-Ланге оказался проведенный им эксперимент, в результате которого обнаружено: искусственно вызываемое прекращение поступления органических сигналов в головной мозг не предотвращает возникновение эмоций.

1491203832298513728

Помимо объяснения взаимосвязи органических и эмоциональных процессов, Д. Хеббу удалось экспериментальным путем получить кривую, выражающую зависимость между уровнем эмоционального возбуждения человека и успешностью его деятельности.

Последнее возможно двумя путями: во-первых, можно изменить свои ожидания таким образом, чтобы они стали соответствовать реальности; во-вторых, попытаться добыть новые сведения, которые согласовывались бы с прежними ожиданиями. То есть с позиций данной теории эмоциональные состояния рассматриваются как источник и побудительная сила поведения.

К данной точке зрения близки взгляды С. Шехтера, который раскрыл роль памяти и мотивации в эмоциональных процессах. Согласно его теории, на возникшее эмоциональное состояние помимо воспринимаемых стимулов и порождаемых ими телесных изменений оказывают воздействие прошлый опыт человека и его субъективная оценка наличной ситуации. При этом оценка формируется на основе актуальных для него потребностей и интересов.

К разряду когнитивистских можно отнести и информационную теорию эмоций П. В. Симонова.

В соответствии с этой теорией эмоциональные состояния определяются качеством и интенсивностью актуальной потребности человека и оценкой, которую он дает вероятности ее удовлетворения. Такую оценку человек производит на основе врожденного и ранее приобретенного индивидуального опыта, непроизвольно сопоставляя информацию о средствах, времени, ресурсах, предположительно необходимых для удовлетворения потребности, с информацией, поступившей в данный момент. Так, эмоция страха, по Симонову, развивается при недостатке сведений о средствах, необходимых для защиты.

149120399024185797

Как видим, на протяжении многолетней истории психологических исследований эмоции пользовались самым пристальным вниманием, им отводилась одна из центральных ролей среди сил, определяющих внутреннюю жизнь и поступки человека.

Необходимость и оправданность такого смещения интересов и базовых понятий надлежит оценить будущим историкам науки.

1491204083248926277

Психологам остается дожидаться своего нового Спинозы. Или Выготского.

1521149888261922372

Лига психотерапии

4.1K постов 22.5K подписчиков

Правила сообщества

Поддерживайте авторов и комментаторов плюсами.

Задавайте любое количество уточняющих вопросов.

Ведите диалог уважительно.

Все посты и обсуждения по датам

Онлайн сейчас и за последние сутки

Мы дорожим атмосферой безопасности и доброжелательности в нашем сообществе, оскорбления ведут к немедленному вызову модератора сайта и санкциям.

m3663053 1560507262

1524505101246531122

Итак, в жизни мы сталкиваемся со многими людьми, после общения с которыми, мы чувствуем себя виноватыми (без объективных причин), «выжатыми», несчастными, неудовлетворенными.
В таком случае, в первую очередь, стоит поговорить с человеком и обозначить границы: что для вас допустимо, что нет, что нежелательно (это касается и действий, и тем для разговора). Но, увы, стоит признать, что далеко не все люди готовы идти вам навстречу и/или меняться. Еще хуже, если вы состоите с таким человеком в отношениях (любовных или близкородственных).

Если рассматривать стадии развития личности по Эрику Эриксону (позже напишу об этом отдельный пост), то в возрасте от 3 до 6 лет (скорее 4-5 лет, но иногда этот период может быть немного шире, у каждого индивидуально) у ребенка возникает потребность не просто отвечать на действия окружающих, но и заниматься чем-то самостоятельно и отдельно от других. Также дети в этом возрасте задают очень много вопросов и вот от того, насколько родители будут давать ребенку понять, что эти вопросы важны и, насколько они будут позволять ребенку заниматься тем, чем он хочет, зависит то, будет ли этот ребенок инициативен в будущем и не разовьется ли у него чувство вины. Соответсвенно, если ребенка подавляли и чувство вины у него развилось, то он будет думать, что он виноват во всем (даже если это не касается его) и хотеть это исправить.

P.S. окружайте себя людьми, которые делают вас счастливее 🙂

m3663053 1560507262

1524505101246531122

Я сама это состояние знаю. В этом случае, в первую очередь нужно куда-то деть свои мысли.

Прекрасная техника №1: берете листы и начинаете писать. Пишем все подряд, насколько бы абсурдно это не было. Пытаемся написать максимально много. Перечитывать не обязательно.

Техника №2: прощальное письмо. Эта техника подходит и в тех случаях, когда вы точно решили попращаться с чем-то/кем-то, либо же, если вы еще в замешательстве, то сделав ее вы будете четче понимать, что вы чувствуете и точно ли оно вам нужно.

Суть в том, что вы находите уединенное место, время, когда вам не будут мешать, берете лист (желательно побольше) и отвечаете на вопросы:

Важные детали: писать искренне; давать эмоциям выходить, если они появляются (а они появляются и это нормально); отвечать на вопросы в прошедшем времени, как будто это уже произошло.

В конечном итоге во время и после написания письма у вас будут появляться определенные эмоции и чувства, которые помогут успокоиться и обдумать ситуацию.

16248890632111559

Дилемма «разделенного мозга». Мысленный эксперимент (дополнено)

163561024612973621

В течение последних лет я интересуюсь вопросами нейробиологии и сознания. Одной из наиболее интересных тем, которая лично меня зацепило это существование пациентов с полностью разделенными полушариями (гемисферами) головного мозга.

Если коротко, то данную операцию проводят в качестве крайней меры пациентам, страдающих от тяжелых форм эпилепсии. Суть операции заключается в рассечении мозолистого тела мозга, что приводит к разрушению связей между левым и правым полушарием. По этой теме имеется много статей и материалов.

Если коротко, то пациенты продолжают в целом жить обычной жизнью и окружающие даже не замечают изменений. Тем не менее, нейробиологи поставили ряд экспериментов, в результате которых были получены данные, свидетельствующие в пользу наличия двух изолированных сознаний левого и правого полушария.

Например, приведу вот такую выдержку:

Благодаря специальному устройству, контролирующему поступление потока визуальной информации в мозг, исследователи стремились доказать, что разделение мозга производит две личности, по одной на полушарие.

Они уже знали, что оба глаза отправляют информацию в оба полушария мозга, которые находятся в сложном взаимодействии друг с другом. Если вы фиксируете одну точку, то все слева от этой точки (левое визуальное поле) обрабатывается правым полушарием, а все справа от вашей точки фиксации (правое поле зрения) обрабатывается левым полушарием. Более того, левое полушарие контролирует правую часть тела и язык (речевой аппарат), а правое полушарие контролирует левую часть тела и отвечает за визуальное восприятие и обработку лиц.

Читайте также:  кто мать егора дружинина биография личная жизнь

Когда Сперри и Газзанига активировали стимулы в области правого визуального поля (обработанные левым полушарием), пациент реагировал нормально. Однако когда стимулы были показаны в левом визуальном поле (обработанное «немым» правым полушарием), пациент говорил, что ничего не видит. Но его левая рука нарисовала показанное изображение. Когда его спросили, почему его левая рука сделала это, пациент выглядел озадаченным и ответил, что он не знает.

Что же это означает? Левое полушарие не могло видеть левое визуальное поле, поэтому, когда появился стимул, пациент ответил, что действительно ничего не видит. Тем не менее, правое полушарие увидело стимул и указало на это единственным способом, которым располагало, задействовав левую руку. Вывод, сделанный Сперри и Газзанигой, был ясен: одного пациента с разделенным мозгом фактически следует рассматривать как двух пациентов с однополушарным мозгом на каждого, словно сиамских близнецов. Сперри утверждал, что это выходит далеко за рамки простого любопытства, так как исследование в прямом смысле доказало идею о материальной основе сознания. Если при разделении мозга происходит разделение личности, это фактически опровергает идею существования нематериальной души.

(к сожалению, на русском языке мало материала, но есть книги на английском)

В общем, я придумал мысленный эксперимент, касательно проблематики разделенных полушарий.

Как упоминалось выше, операция по разделению полушарий мозга проводится в целях лечения эпилепсии и делается хирургическим путем, что само по себе необратимый процесс разделения полушарий. Тем не менее, вопрос, касательно появления 2 обособленных личностей очень интересен и может иметь далеко идущие следствия. Вот представьте, что Вам на завтрашний день назначили операцию по полному разделению полушарий. Сегодня вы одна целостная личность, ваше привычное субъективное Я. Вот наступает день операции, вы входите в наркоз и засыпаете. Пока все как обычно.

Но теперь наступает момент пробуждения. Хирурги достойно выполнили свою работу и Ваши полушария полностью разделены между собой.

Вопрос (дилемма) №2: Предположим нам уже сделали операцию, прошло с тех пор несколько лет. Нас все устраивает, все отлично. Вы себя обнаруживаете в качестве субъекта левого полушария, управляете речевым центром и вроде бы все хорошо (ну не считая периодических синдромов чужой руки, с которыми вы уже привыкли жить и все окей).

И вот снова наступает день Х. Вы ложитесь на операционный стол, вам вводят наркоз, вы засыпаете и. есть несколько вариантов:

1. Вы (субъективно) уже никогда не просыпаетесь и попросту умираете вместе со своим левым полушарием. Да для окружающих вы выживете, но это будете не вы, а субъективное сознание вашего правого полушария.

2. Вы просыпаетесь и осознаете себя в правом полушарии.

Предлагаю обсудить эту тему. Как по мне проблема более чем реальная.

Позволю себе немного продолжить наш мысленный эксперимент:

Допустим, мы изобрели некое устройство, которое временно функционально разделяет полушария мозга, а потом снова соединяет (как именно работает устройство не так важно, главное концептуальная часть).

В общем, у нас такое устройство есть, и мы подопытный.

Ход эксперимента: мы будем многократно включать и отключать прибор, при этом включая прибор мы на каждой итерации фиксируем в каком полушарии «оказалось» наше «Я».

Возможные исходы эксперимента:

1. Первый вариант, что мы при эксперименте каждый раз будем «находить» субъективно свое «Я» то в одном, то в другом полушарии. Например:

Такой исход эксперимента задаст создаст очень трудную проблему философского уровня, т.к. механизм «переноса Я» будет крайне сложно объяснить и думаю такому исходу эксперимента будут рады те, кто верят в душу и т.п. В то время как нейропсихологам придется серьезно поломать голову, и не факт, что получится найти ответ.

В таком случае возникает вопрос: «А когда прибор отключен, то мы все равно остаемся в этом полушарии?».

Также мы можем попробовать продолжить функционально «дробить» наш мозг (не затрагивая вегетативные функции ствола мозга) с помощью прибора, уже рассекая его не на 2 части, а на 4, 8 и т.д. И при этом каждый раз фиксировать, работа какого участка будет соответствовать нашему субъективному опыту от первого лица. В итоге может оказаться, что наше «Я» при таком дроблении раз за разом будет оказываться в небольшом участке мозга (скажем, 2х2 сантиметра). Но при отключении прибора все будет возвращаться в целостность.

Тогда автоматически будет возникать еще 2 вопроса:

— Почему при «дроблении» мозга наше «Я» осознает себя именно этим участком мозга, а не другим?

— Что будет, если мы полностью удалим этот участок мозга 2х2 см и что при этом изменится: Если мы это сделаем во время работы прибора и при отключенном приборе.

Если такой эксперимент все же удастся провести в будущем, то думаю он прольет свет на такие философские вопросы как возможность переноса сознания на внешние носители (цифровое бессмертие) и т.п.

m3653113 1333259461

15803784441780995

Орел или решка?

Говорят, в момент падения монетки мы четко знаем какую сторону хотим увидеть в ответ. А значит понимаем, что хотим на самом деле

163454762418792184

m2736857 1571642103

1524505101246531122

Эффект Баадера-Майнхоф

1634463610133745878

Представьте ситуацию: ссора супругов. Жена попросила мужа прибить полку, а муж срывается на крик:

Сколько раз можно повторять мне одно и то же?! Я же сказал, что сделаю, дай с работой закончить! Рекламу эту дурацкую еще по телеку крутят!

(по телевизору как раз был сюжет, связанный с полками).

Я всего лишь второй попросила, напомнила. Че орать-то?

И ведь она правда всего второй раз ненавязчиво попросила, а вот муж стал заложником эффекта Баадера-Майнхоф.

Другой пример. Вы, наконец-то, купили себе платье, о котором мечтали полгода: то размера не было, то найти не могли, то еще что-то. Оно и понятно, ведь платье шикарное, да и цена на него привлекательная, а вот подходит оно не всем. И вот вы купили его, и что случается потом? Вы видите это платье в каждом магазине и чуть ли не на каждой женщине. Он повсюду. И вас уже начинает это все порядком раздражать: и сам факт, что теперь оно такое доступное, и само платье, потому что оно теперь уже не такое привлекательное и уникальное. И вообще все вас бесит. Но на самом деле вы встречаетесь с этим платьем не чаще, чем до покупки. Просто мозг вас разыграл.

Эффект Баадера-Майнхоф – это когнитивное искажение. Альтернативное название – иллюзия частотности. Суть в том, что если человек недавно узнал какую-то информацию, а потом встретился с ней повторно за короткий период времени, то ему кажется, что он слишком часто сталкивается с этой информацией.

Почему у феномена такое название? В 1994 году в одной из американских газет была опубликована заметка о банде Баадера — Майнхоф. После чего в редакцию поступило письмо, где один из читателей пожаловался на то, что теперь везде только и слышит об этих преступниках. Обращение было опубликовано. Вслед за ним в редакцию поступили аналогичные письма. Так и был открыт этот феномен.

Почему возникает иллюзия частотности:

Наше внимание всегда работает избирательно. Оно концентрируется только на том, что важно и актуально для нас в настоящее время. Все остальное становится фоном. Возможно, прямо сейчас в нынешнем фоне есть то, что скоро станет единственным значимым объектом для вас. А то, что важно сейчас со временем станет фоном. Например, вас начнет преследовать описание феномена Баадера-Майнхоф.

Люди склонны искать подтверждение тому, что считают правильным, важным, значимым. Например, человек хочет пойти на какой-то концерт, но в то же время его что-то останавливает. И вдруг везде и всюду он слышит об этом концерте: перед офисом появился баннер, в газете написали о грядущем событии, друг рассказал, что в прошлом году ходил на похожее выступление. И вы решаете: «Это знак! Мне нужно туда пойти». На самом деле вы просто очень хотели туда пойти, и мозг помог вам решиться.

Теперь вы знаете, что такое эффект Баадера-Майнхоф. Как использовать полученные знания? Например, напоминать себе о том, что если что-то кажется вам навязчивым и раздражающим, то, возможно, на самом деле оно не такое уж и навязчивое. Какая еще практическая ценность у этих знаний? Например, вы перестанете ждать знаков судьбы и начнете объективно, критически разбираться в вопросах «А нужно ли оно мне вообще?».

В общем, это знание – еще одно вложение в копилку осознанности. Мы с вами много говорим о токсичности и о том, как не дать себя обмануть, не дать собой манипулировать, но ведь еще важно научиться не обманывать самих себя, подружиться со своим разумом.

Много бесплатной информации по этой теме вы можете найти в моем Инстаграм https://instagram.com/psych_bogdanova_tp

m2543031 427925464

1524505101246531122

Психосоматика. Все болезни от нервов?

1634110635124789194

Источник

Поделиться с друзьями
Моря и океаны
Adblock
detector